Газета «Главное» N11 от 17 марта 2012 года

http://glavnoe.ua/indexg.php?article_id=6530

Евгений Маслов

Если постараться, можно получить удовольствие от культурной программы, которая, к слову, довольно скудна в нашем городе. Во всяком случае, в сравнении с Киевом, Одессой, Львовом и уже даже Донецком. Но можно постараться… И удовольствие-таки получить. Потому что есть в Харькове талантливые люди, которые делают не благодаря, а во многом вопреки.

Театр

В феврале во второй раз состоялся Международный Театральный Фестиваль малых форм «ТЕАТРОНИК». За пять дней на большой и малой сценах Харьковского дома актера прошли два десятка спектаклей. Свои работы показали театры Харькова, Таллина, Вологды, Могилева, Махачкалы, Новосибирска. Мне не удалось, конечно, посмотреть все, но то, что видел, позволяет сказать: жаль, что вас там не было.

Несколько штрихов.

Аншлаг был, конечно, на моноспектакле «Кыся» по роману Владимира Кунина. И Заслуженный артист РФ Всеволод Чубенко легко и изобретательно держал зал на эмоциональном поводке и бередил души зрителей кошачьей мудростью. А на «бисах» выяснилось, что в этот день Чубенко назначили начальником Департамента культуры и охраны объектов культурного наследия Вологодской области. Такая фантасмагория… Кот стал чиновником.

Новосибирцы показали спектакль «Марьино поле» по пьесе Олега Богаева. Крепкая постановка с ансамблевой игрой актеров, данью фантасмагории и сюрреализму, бурлеску и проч. Но дело даже не в самом спектакле и симпатичных по-человечески артистах. Они приехали в Харьков на один день. Ради участия в фестивале. Вы представляете — где Новосибирск? И сколько нужно катить в поезде? Это ли не творческий подвиг! Задайте себе вопрос: а вы поехали бы в Новосибирск посмотреть спектакль, и — сразу обратно? То-то. Спасибо новосибирцам. Назову поименно: Татьяна Метелькова, Светлана Кремаренко (она же и режиссер), Катя Алипова, Настя Лазуткина, Сергей Мазикин, Павел Бекетов.

Что обидно? Да то, что искушенная харьковская публика еще раз продемонстрировала, что своих не любит и в грош не ставит. Решил посмотреть спектакль «Я чекаю на тебе, коханий» харьковского театра «PS». Сидел и ежился от неловкости — в зале на моноспектакле, конечно, всегда больше зрителей, чем на сцене артистов. Может, пьеса непопулярная? Нет. Может, плохой спектакль? Нет. Может, все теа­тралы уже видели? Тоже нет. Все что угодно может быть. Не может быть зал пустым! Спасибо Ирине Усенко, которая отыграла довольно сложный по актерской технике спектакль на чужой сцене, и при полупустом зале…

А еще был силуэтный театр, театр рук. Спектакль-шутка «Ссора», по Гоголю, в которой куролесили вологодские Заслуженные артисты Всеволод Чубенко и Олег Емельянов, музыкальный спектакль-сказка театра «Ланжерон» «Как Бабы-Яги», в котором нескучно было и детям, и родителям из-за ее полудетскости- полувзрослости…

Еще было кулуарное общение, без которого не бывает фестивалей, и собственно для участников — без него нет послевкусия и атмосферы.

Почетный гость «Театроника» театровед и драматург, член Международной Ассоциации театральных критиков (IATC, ЮНЕСКО) Нина Мазур о фестивале сказала очень тепло:

– На фестивалях концентрируется такое количество творческой энергии, которое способно не только возвысить душу зрителя, но и, кажется, изменить этот мир к лучшему. Теперь уже понятно, что харьковский «Театроник», с его милым, словно из детства пришедшим названием, заговорил со зрителями «по большому счету», всерьез — ведь малый формат не исключает масштабность. Выигрывая в доверительности и исповедальности, спектакли малых форм приобщают нас к жизни отдельного человека, позволяют заглянуть в микрокосм его души. Так в капле отражается океан. Так маленький умный «Театроник» учит нас любить и понимать друг друга. Учит, собственно, жить…

Кстати, в рамках «Театроника» прошла выставка плаката еще одного фестиваля Международного театрально-дизайнерского «Живи». Оба фестиваля объединяет еще и то, что фестиваль «Живи» держится на творческой энергии Владимира Какурина, а «Театроник» — на двух подвижниках театра — Заслуженном артисте Украины Виталии Бондареве и режиссере Галине Панибратец. Без них «Театроника» попросту не было бы — ни первого, ни второго. Это они всех организовали, уговорили и собрали на проведение «с миру по нитке»…

В марте на сцене своего родного Дворца культуры Юракадемии отпраздновал театральным действом собственный юбилей Игорь Галенко, которого харьковчане больше знают как режиссера, ведущего различных шоу и концертов. Это теперь он — Заслуженный работник культуры Украины и грамот на юбилее наполучал. А были в его творческой судьбе и театр «Мадригал», и теле-шоу «Корова» и множество других затей, и вплоть до эмиграции в Канаду. Исповедальные и доверительные монологи вперемешку с номерами шоу-программы дали возможность тем, кто пришел на бенефис, вспомнить — сколько всего было пережито за 70-80-90 годы, да и в этом веке тоже… И понять простые истины — как человек живет и для чего. В этом, судя по всему, был замысел действа, в котором, кстати, в качестве режиссера был замечен все тот же Владимир Какурин.

Еще один театральный день — недавняя премьера спектакля «Доротея» в театре «На Жуках». Спектакль сделан по повести Павла Вежинова «Барьер». Чтобы понять степень популярности этой небольшой повести, написанной в 1976 году, нужно представить себе, что ее тираж в СССР превысил 500 000 экземпляров. В 1979 году был снят одноименный фильм с участием Иннокентия Смоктуновского и Вани Цветковой в главных ролях. Кто-то, вероятно, вспомнит, как тогда горячо обсуждались и сама повесть, и фильм. Для многих — тогда это была хоть и маленькая, но революция сознания. Теперь для молодых театралов, конечно, тема спектакля не в новинку, но сделан он ювелирно, и… с любовью. Занятная сценография и свето-звуко-музыкальная атмосфера спектакля, конечно, как и в прежних работах «Жуков», существует благодаря разносторонним талантам режиссера и худрука, творческого вдохновителя и воплотителя Ольги Терновой. С оговоркой — со товарищи. Потому что в «Театре на Жуках» — без всякого преувеличения — все одержимые творчеством люди… И — дай им Бог!

Еще одно удовольствие, пополам с удивлением — премьера моноспектакля «Спаси меня, вальс» на малой сцене Дома актера. Трагикомедия в стиле «джаз» по пьесе Вильяма Льюса. Героиня — Зельда Сейра Фитцжеральд — жена кумира «потерянного поколения» писателя Френсиса Скотта Фитцжеральда. Актриса Ольга Руденко примерила на себя судьбу и жизнь Зельды — и оказалось очень искренне и талантливо. В творческой судьбе Ольги были и Харьковский ТЮЗ, и театр на колесах «Какаду», и работы в антрепризах. Но «Спаси меня, вальс» — новая ступень — выше, ярче и сильнее. В Ольге-Зельде явно подмешано что-то неуловимое, джульеттомазиновское. Тут и техника актерская, и глаза завораживающие, и трогательные посвящения коллегам, и «живые» пуанты Светланы Колывановой. Все вместе — талантливо и искренно — этим, собственно, и подкупает зрителей…

Музыка

Харьковская публика, как всякая — не нужно обижаться — провинциальная, конечно, ориентирована на гастроли. Поэтому своих воспринимает «ну, есть — и хорошо». Без восторга и помпы. На праздники (это тоже показатель) приглашает только заезжих, а своих — традиционно не зовет. А ведь зря. Три примера, хотя их больше. Просто по февральской афише. К примеру, Вадим Мулерман выступил в Московском Театре эстрады на концерте, посвященном 70-летию со дня рождения Валерия Ободзинского. Впервые за последние 50 лет в одном концерте с Иосифом Кобзоном! Это — из Интернета.

А «вживую» удалось послушать на Масленицу — Хор Свято-Покровского мужского монастыря, который, во главе со своим регентом Анной Щегловой, ежегодно то в Киеве, то в Днепропетровске, то в Санкт-Петербурге, то в Минске становится лауреатом всевозможных фестивалей. В Харькове — те, кто пришли в Успенский собор, — не пожалели. Хор и сам по себе, и вместе со специальным гостем — солистом ХАТОБа Сергеем Крыженко — на все сто процентов оправдал название концертной программы «­Радуйтеся, людие!»

Сергей Давыдов в конце февраля отметился юбилейным джем-сейшном в клубе «Пинтагон». В компании хороших музыкантов из разных городов и весей он, как всегда, делал отличный джаз. Пересказывать бессмысленно. Но напомню, что это он, Давыдов, пианист, композитор, аранжировщик, преподаватель Университета искусств, никуда не уезжает из Харькова, хотя с его творческими возможностями давно жил и играл бы где угодно. Это он, Давыдов, постоянный участник разных джазовых фестивалей, выступающий с концертами в Украине, России, США, Германии, Франции, Польше, возится с молодыми, с удовольствием играет с именитыми коллегами. Это во многом именно благодаря Сергею Давыдову, джаз в Харькове скорее жив, чем мертв. Это он заразительно смеется, когда рассказывают анекдоты о джазовых музыкантах. К примеру, сын спрашивает у джазового пианиста: «Папа, а ты кем будешь, когда… вырастешь?» Или еще один. Чем отличается пицца от джазового музыканта? А тем, что пицца может накормить семью из четырех человек…

Шутки-шутками, а очень хорошо, просто здорово, что прямо во время юбилейного концерта был запущен в Интернете сайт www.davydovjazz.com, который директор «Макрокап Групп» Дмитрий Кутовой подарил музыканту для имиджа, престижа и, дай Бог! — организации гастролей…

Выставки

Для харьковчан фамилия Бекетов — это неотъемлемая часть истории города. Поэтому открывшуюся в начале марта выставку, посвященную 150-летию знаменитого земляка — архитектора, художника и педагога Алексея Николаевича Бекетова тем, кто считает себя настоящими харьковчанами, нужно посмотреть обязательно. В зале «Гостиной на Дворянской» в рамках выставки «Зодчий — художник» представлена живопись и графика академика архитектуры из коллекции Харьковского художественного музея и из собрания семьи Рофе-Бекетовых. Внуки зодчего — Федор Семенович и Владимир Семенович, а также правнуки и праправнуки были гостями на открытии выставки. А состоялась она исключительно благодаря Людмиле и Леониду Рубаненко, которые в очередной раз доказывают, что их интересы значительно шире аудита и консалтинга.

Еще одна выставка, которую нужно обязательно посмотреть — проект «Близкое…» фотохудожника Владимира Оглоблина. Харьковчане уже три десятилетия ходят на его выставки. Многие видели и восхищались уникальными работами Владимира, привезенными из экспедиций в труднодоступные и экстремальные районы Арктики, Приполярного Урала, Таймыра, Чукотки, Колымы, Якутии, Горного Алтая. Не только харьковчанам, но и львовянам наверняка запомнилась недавняя выставка «Колыма/ГУЛАГ/Аляска». На этот раз фотопроект Владимира Оглоблина посвящен… Харьковской области. Но могу поспорить, что такой вы ее еще не видели. Будете удивляться и восхищаться — а точно это Харьковская область? Сходите в выставочный зал Харьковского художественного музея. И вы в этом убедитесь… Там в трех залах — фотоуникальность и фотокрасота неописуемые.

…Если вам что-то показалось субъективным — так и должно быть.

газета «Время» N788 за 16 марта 2012 года

http://timeua.info/160312/56569.html

Александр Анничев

В «Театре на Жуках» свет софитов увидел спектакль «Доротея», поставленный режиссером Ольгой Терновой по повести «Барьер» болгарского писателя Павла Вежинова (драматургическая версия Дмитрия Тернового).

Повесть, впервые изданная в 1976 году, переводилась на многие языки, в бывшем СССР её тираж превысил 500000 экземпляров. По тексту «Барьера» был создан киносценарий и снят художественный фильм с участием Иннокентия Смоктуновского и Вани Цветковой в главных ролях. Полуфантастический сюжет Вежинова лег в основу нескольких пьес разных авторов, по которым ставились театральные спектакли, хорошо принимаемые зрителями начала 1980-х годов.

В повести рассказывается о композиторе Антонии. В трудный период жизни Антоний встречает необычную девушку по имени Доротея, пережившую глубокую психологическую травму. По мере знакомства Доротея становится приятным собеседником и близким другом Антония, пока не выясняется, что она может летать…

До примитива банальный сюжет никак не вписывается в реалии наших современников. По таким «нафталиновым» выкройкам за сорок лет их существования было скроено огромное количество сентиментальных песен и «саванов-пьес», да таких, что с трудом верилось, будто сценический вариант супругов Терновых сможет выудить новую, актуальную для нашего восприятия концепцию.

Увиденное действо превзошло ожидания. Пространственное решение спектакля выстроено лаконично, но при этом объемно и выразительно по набору театральных средств, использованных для его сценического воплощения. Спектакль поражает скоординированностью всех основных составляющих — сценографии, музыки и пластики, которой отведена особая роль, так как ни Антоний (Александр Тимченко), ни Доротея (Анна Шеховцова) на протяжении всего времени не произносят ни единого слова.

За безмолвных героев размышляют радиоголоса (язык не поворачивается назвать это фонограммой), интонационно разработанные режиссером так, будто герои обладают неким телепатическим даром понимать друг друга мысленно. Почему не иначе? Да потому, что в мыслях мы откровенны и не способны обманывать себя. В мыслях слова становятся символами, мы не поды­скиваем их и не окрашиваем удобной для окружающих интонацией. Не случайно в свое время Федор Тютчев изрек: «Любовники, безумцы и поэты из одного воображенья слиты». Безмолвное воображение стало самым большим достоинством этого спектакля, потому что, следуя за крылатым выражением: «Мысль изреченная есть ложь», режиссер очень точно распределил важные эмоциональные акценты в композиционной канве сценического сюжета, не оставив в нем места для лжи. Сложный театральный прием отказа от правдоподобия чувств и конкретизации обстоятельств, как правило, приводит к имитации конфликтных ситуаций, то есть к их формальной демонстрации. Но есть особый прием, когда возникает именно такая необходимость. Сковывая артиста отсутствием привычных сценических приспособлений, автор спектакля выводит его на уровень беспомощного повиновения своему замыслу, а музыка и «закадровый» текст не дают исполнителю возможности воспользоваться приемом импровизационной свободы.

Такой метод называется сугубо постановочным, а сам постановщик становится для исполнителя настоящим творческим инквизитором. Однако это не означает, что перед зрителями должны появляться бесчувственные зомби и считать на сцене шаги, для того чтобы занять нужную мизансцену. Пластическая свобода в данном случае не имеет ограничений и может эмоционально обогащаться от спектакля к спектаклю благодаря безграничным возможностям актерской техники.

Как же быть с психологией, спросите вы? А вот тут мы с вами должны определиться, что для данного сценического прочтения важнее — психология или философия. Раздумывая, приходим к выводу, что в этом режиссерско-постановочном варианте важнее философское осмысливание мистического сюжета, что в свою очередь не исключает и ясного прочтения психофизиологических причин, кои приводят нас к творческому замыслу и писателя, и драматурга, и режиссера-постановщика. В данном случае важную роль играют мера, вкус и интеллект ли­те­ратур­но-дра­ма­тургической триады. К чести Ольги Терновой, в спектакле все перечисленные достоинства соблюдены и весьма выразительно передаются через взаимоотношения двух теат­рально-обаятельных исполнителей.

Александр Тимченко и Анна Шеховцова не являются лишь выразителями поставленных режиссером задач. Это думающие и вызывающие к себе интерес личности из разных, но очень близких друг другу миров. В сознании Доротеи звучит еще не написанная Антонием музыка, а Антоний мысленно совершает полеты над городом. Они живут, пока обстоятельства позволяют им любить друг друга.

Газета «Харьковские Известия» от 25 февраля 2012 года

Маргарита Ющенко

«Театр на Жуках» практически одновременно выпустил два абсолютно разноплановых спектакля. «Харьковские Известия» недавно рецензировали феерическую сказку о торжестве любви под названием «История, рассказанная маленьким духом, живущим в замке за очагом» (см. N14 от 4.12.2012). Трудно поверить, но в то же самое время режиссер и художественный руководитель коллектива Ольга Терновая поставила противоположную по идее и духу трагедию — лаконичную и печальную «Доротею».

Первое впечатление — «Доротея», созданная по повести болгарского писателя П.Вежинова «Барьер», не оставляет камня на камне от присущей прочим спектаклям «Жуков» идеи веры в человека, в силу его любви. И, тем не менее, зрелище настолько эстетично, что даже при всей его трагедийной сущности оставляет по себе ощущение радости от соприкосновения с прекрасным, пусть даже столь нелепо разрушенным. «Доротея» — это пронзительная история двух одиночеств, которым судьба подарила шанс обрести счастье друг в друге, но они лишь в очередной раз доказали аксиому о том, что параллельным прямым не суждено пересечься даже в пространстве Вселенной.

Для реализации своего замысла Ольга Терновая окрасила сценическую площадку в черно-белые тона. Сцена визуально разделена на две части. Левая декорирована черной и белой ширмами, а также деревянным помостом, имитирующем клавиатуру фортепиано. Это мир композитора Антония — не бездарного, но и не гениального, замкнутого, но вынужденного постоянно пребывать в обществе. Актер Александр Тимченко создает образ человека, который и в профессии, и в жизни «проверяет алгеброй гармонию». Будь на помосте изображена шахматная доска, то это соответствовало бы композитору так же, как и клавиши музыкального инструмента.

Правая часть сцены представляет собой возвышение, на котором «обитает» доктор Юрукова (актриса Татьяна Бушенева) — лечащий врач главной героини Доротеи (актриса Ольга Король). Доротея живет в клинике для душевнобольных: она почти здорова, но ей негде жить и здесь ее приютила Юрукова. В контексте спектакля сумасшедший дом воспринимается как метафора некой иной реальности, из которой Доротея и приходит в жизнь Антония. О.Король наделяет свою героиню душевной чистотой и особым внутренним светом. Благодаря этим качествам Доротеи, случайная встреча крепко стоящего на земле композитора и девушки «не от мира сего» переросла в странную привязанность, потребность друг в друге.

Доротея почти сразу после знакомства переезжает жить к Антонию, но их сближение происходит несколько позже, через музыку. В спектакле это передано завораживающей пластической сценой, когда герой исполняет музыкальное произведение на ладонях своей возлюбленной, как на рояле. Но кульминационный момент единения Доротеи и Антония — совместный полет к звездам, когда герои всем своим существом устремляются к небесным и космическим далям, изображение которых возникает на белой ширме. Этот световой эффект создает в зале необыкновенную атмосферу, как будто и зрители разом переходят в иное измерение.

В определенные моменты спектакля сценическая площадка «Театра на Жуках» ощущается как пустое и гулкое пространство, от которого будто веет холодом. В лаконичные, геометрические, строго черно-белые декорации на протяжении действия так и не врывается ни одно цветное пятно.

Такие особенности атмосферы усиливаются еще одним интересным режиссерским ходом. Весь текст спектакля идет в записи, то есть актеры не произносят на сцене ни одного слова. На подобном приеме построена известная харьковская постановка Андрея Жолдака «Гамлет. Сны». Но если в «Гамлете» для актеров была создана сложнейшая пластическая партитура, которая, на первый взгляд, не всегда соответствовала репликам героев, то в «Доротее» исполнители неразрывно связаны с текстом пьесы. Они проживают события внутри себя, контактируя с партнерами и выражая свои чувства, в основном, при помощи мимики, жестов и естественных движений тела. Перед исполнителями стоят непростые задачи: будучи ограниченными в актерских приемах, они должны создать живые полнокровные образы, обжить сложное сценографическое пространство и, самое главное, сделать постановку действенной, дабы «Доротея» не превратилась в зарисовку радиоспектакля. Надо сказать, актеры с честью выдержали эти испытания.

Сложная режиссерская концепция органично сочетается с идеями и архитектоникой спектакля. Дело в том, что его действие начинается с конца — беспристрастного радиосообщения о том, что на пустыре найдено тело девушки, упавшей с большой высоты, хотя поблизости нет ни одного высотного дома. И таким образом, спектакль «Театра на Жуках» — черно-белое бестелесное воспоминание об этой истории, исхода которой уже ничто не может изменить.

Доротея уходит в последний полет, потому что Антоний не смог или не захотел поверить возлюбленной, отверг тот удивительный мир, врата в который она ему открывала.

Но какова же глубинная причина трагического финала? Возможно, ответ кроется в эпиграфе, выбранном авторами к постановке, — цитате Э.Канетти: «Все барьеры, которые люди вокруг себя возводят, порождены страхом».

Блог о Харьковских театрах «Без грима» от 9 февраля 2012 года

http://bez-grima.kharkov.ua/beskonechno-grustnaya-no-krasivaya-istoriya-doroteya/

Анна Селевич

Где твои крылья, которые нравились мне,
Где твои крылья, которые нравились мне…

Да, спектакль «Доротея»  Театра на Жуках о полете, вере в возможность полета, о наших внутренних барьерах, о любви…

Все было настолько красиво, на сколько было и грустно. Слова скорее витали в воздухе – все диалоги были мыслями, безмолвными, – телепатией. Этот спектакль о любви и предательстве: предательстве своего полета, сердца, чувств. Мне показалось даже, что герои – лишь оболочка, за которой прячется сердце и разум человека. Ведь в нас постоянно происходит борьба: то, что подсказывает сердце, опровергает разум, и наоборот. Наш разум выстраивает целую «Китайскую стену», а сердце пытается ее пробить.

Я не могу сказать, что сюжет спектакля оригинален, нов – нет. Просто все показано было нежно, осторожно, трепетно, красиво. Как-то для меня соединились определенные факторы, и мне было близко все происходящее.

Близка была и героиня,  – другая, не похожая ни на кого. Она многое пережила, в детстве видела смерть. Мне кажется, что ребенок может вынести больше, чем взрослый. Ведь видеть смерть – страшно, а дети – они не знают еще страха. Я думаю, для взрослого труднее пережить такое.

История этой девушки – «сердца» в моей версии, – затронула что-то в моей душе.

А «разумом» был главный герой – музыкант, который воспринимал музыку, как математику. Он создавал идеально продуманные произведения. И естественно, что он испугался, когда встретил девушку-«сердце», которая слышала музыку, не зная нот. Ту, что умела летать и показала ему, как это. Ту, что могла изменить его. Ту, что слышала его мысли.

Я опять же не могу не восхититься тем, как все было продумано, какие созданы декорации, как красиво были обыграны моменты.

Мне не хочется рассказывать сюжет почему-то. Хочется сохранить такую хрупкость, что ли тем чувствам, что возникли после спектакля. Не знаю, так вот у меня сложилось все в этот раз.

Единственное, – актер, исполнивший главную роль, немного выбивался из «моей» картинки. У меня не было гармонии между голосом и внешностью. Что-то мне мешало. Наверное, то, что мне виделся человек немного старше, без юношески наивного румянца. Хотя… Но это мое мнение. Я не хотела бы обидеть кого-то.

Блог о харьковских театрах «Без грима»

«Пчелка» — сказка от Театра на Жуках

Анна Селевич

Сегодня я расскажу Вам сказку, прекрасную, добрую, порой печальную, но все же со счастливым концом. Эту историю поведал маленький дух, который живет в замке за очагом.

«Это удивительная история. Она произошла в те далекие времена, когда любовь рука об руку ходила с преданностью, храбрость еще считалась добродетелью, а честность и благородство были в порядке вещей. Когда люди не считали себя венцом творения и потому легко ладили с духами природы и разными удивительными существами, населявшими землю», — так написал о ней сам Анатоль Франс, по повести которого поставлен спектакль.

Эта сказка о любви Жоржа и Пчелки. О том, как они  вместе росли, но волею случая  были разлучены на много-много лет. Жорж  стал пленником царицы ундин, а Пчелка попала в царство гномов, откуда никто не возвращался. Благородный король гномов Лок влюбился в Пчелку, но чувства его не были взаимны. И тогда он освободил Жоржа из царства ундин и помог воссоединиться двум любящим сердцам, обвенчав их.

Вот такая сказка, — добрая и прекрасная, для людей, которые не перестали верить в чудеса и остались в душе наивными детьми. Кстати, спектакль будет интересен и детям. В зале присутствовали дети, и они не скучали.

Замечательным было решение по костюмам и декорациям, а также использование декораций. Во время спектакля зрители могли увидеть даже световое шоу, было хорошо подобрано музыкальное оформление.

Нужно сказать, что сцена театра небольшая и зал тоже. Это создает особое восприятие увиденного, — как будто вы находитесь на домашнем спектакле, все знакомы и близки, такая теплая обстановка. Вам не нужно высматривать или прислушиваться, — все доступно, хорошо видно и слышно. А если Вам повезет сесть в первом ряду, как мне в этот раз, то Вы еще острее сможете все прочувствовать, потому что будете как будто на сцене, среди всего происходящего. А актеры, которые играют проникновенно и душевно, смогут заглянуть Вам в душу…

У Театра на Жуках свое видение вещей, они все время в поиске, что замечательно. А главное — ко всему подходят с душой, даже к самым, казалось бы, мелочам. Второй раз была в этом театре и опять было ощущение света, добра, чуда))). И Вам всем этого желаю.

Блог о харьковских театрах «Без грима»

http://bez-grima.kharkov.ua/plastilin-mira-sozdaj-svoj-mir/

Анна Селевич

Итак, вчера я побывала… трудно сказать точно где. Да и зачем определять, где я была – ведь то место, где я была, не просило, чтобы его определяли.

Я буду называть это маскарадом, просто назову, не вдумываясь в смысл этого слова. А зачем смысл? Если нет смысла, то его можно вообразить, придумать – ведь его нет))) Ведь кто-то придумал смысл слова «маскарад». Но если бы Вы не знали, что обозначает это слово, то, возможно, могли бы назвать это по-другому, или же слову «маскарад» придумали новый смысл.

Ну да начнем с самого начала, попробую объяснить и постараюсь не уснуть, как одна из героинь спектакля, во время объяснения. Ведь это действительно утомительно – объяснять то, что не требует объяснений.

Начну с самой картинки, – театра, декораций.

Зал Театра на Жуках очень маленький, но уютный, теплая атмосфера, доброжелательная. Уюта добавляла чуть приглушенная музыка, создающая фон – пока зрители рассаживались.  И как-то все вокруг для меня было фиолетово-черным))) Ну, во-первых, сцена была оформлена в этих цветах, а  во-вторых, некоторые из зрителей как будто знали это, и в их одежде и аксессуарах присутствовали элементы этих цветов. Ну, например, шарф впереди сидящей девушки, или сумка у девушки, сидящей рядом – они были фиолетовыми. Я могу долго перечислять – мы пришли чуть раньше, было время все рассмотреть. И я вдруг подумала о песне группы Пикник «Фиолетово-черным»:

«если можешь – беги, рассекая круги, только чувствуй себя обреченной…
стоит солнцу взойти – вот и я, стану вмиг фиолетово-черный»

Вот так начинали пробуждаться мои впечатления)))

Еще несколько ассоциаций у меня возникало по ходу спектакля, но об этом – чуть позже.

Я не буду пересказывать сюжет спектакля, да и это неуместно будет, потому что для каждого зрителя он виделся иным – так мне кажется. Не удивлюсь, если в зале нашелся человек, который уснул. Но ему надо было, наоборот, смотреть спектакль внимательнее, ведь он был о нем – человеке, у которого груша – это груша, горох – это горох, виолончель – это виолончель и так далее. А если посмотреть чуть дальше своего носа? Чуть шире? Тогда Ваше воображение нарисует иные картины.

Главный герой – Петропавел – как раз из ряда уснувших))). Но его спасла безумная, не поддающаяся объяснению встреча с Шармен, Бон Жуаном, Белым Бемозглым, Ой ли Лукой ли, Смежной королевой, Ежами, Воще Бессмертным, Пластилинами мира…….

Чушь, бессмыслица. Правда? Знаете, скажу честно, мне тоже так порой казалось во время просмотра спектакля. Но понимание приходило, чуть запоздало. Этот спектакль нужно смотреть людям, которые не могут фантазировать, любят все раскладывать по полочкам, считать сумасшедшими художников, поэтов, писателей, актеров, режиссеров, – людей искусства, которые создают что-то, не входящее в границы понимания таких людей. Мне кажется, что некоторые из них могут научиться фантазировать. Ведь без фантазий жить так скучно))).

Кстати об ассоциациях. Мне иногда спектакль по своей сути напоминал «Алису в стране чудес». Понятно, что герои, сюжет другие, но дух тот же. Ну, например, Петропавел напоминал Алису, – он тоже попал из реального мира в мир, по его пониманию, не существующий и только в конце поверил в этот мир. Петропавлу нужно было сразиться с чудищем  – Муравьем-разбойником. Далее, – у мира Петропавла тоже была королева – Смежная королева. Она, правда, не была точно плохой или хорошей, но отличалась некой капризностью и резкостью. Кстати, эта героиня мне понравилась больше всего.  Диалог во время игры в лото, когда она ставила на карточку вместо груши виолончель, а Петропавел возражал ей:

« – Такие как ты убивают художников

– Я никого не убивал

– Ну, так у тебя все впереди»

Это мне напомнило фрагмент из Мастера и Маргариты: когда критик разгромил роман Мастера «Понтий Пилат». А еще в воздухе витала фраза:»Рукописи не горят…»

Вот так. Могу рассказать еще один секрет – Вы не заметите, как начнется спектакль и когда он закончится  – такая вот хитрость, или фантазия.

Когда мы вышли из зала, на пороге стояли люди, которые обсуждали спектакль:

– Я ничего не поняла!

– Так и я ничего не понял. А «Алису в стране чудес» Вы поняли?!

Меня это улыбнуло))). Люди, создавайте свои миры, лепите его из своего пластилина, дайте свободу фантазии, не заковывайте ее в цепи из разума, здравого рассудка. Тогда Вы сможете увидеть нечто большее, придумать нечто интереснее, создать нечто неповторимое, стать кем-то, выделяющимся из толпы!

Фантазируйте!!!!

Возможно, кто-то не согласится со мной, я это допускаю. Но это уже Ваше дело))) Этот мир не Вы создали, не Вам его менять. Создайте лучше свой.

Газета «Время» от 29 марта 2011 года N55

http://timeua.info/290311/37455.html

Юлия Гайворонская

Что знаем мы о жуках? Слишком мало, чтобы считаться полноправными обитателями этой планеты. Эйнштейн говорил, что, ежели вымрут, к примеру, все пчёлы, то земля погибнет года через 4.

Мы все очень нужны друг другу. Очень.

В принципе, это и есть главная мысль всех спектаклей «Жуков» — «Театра на Жуках», который в посёлке Жуковского, в гимназии «Очаг». Приходишь сюда и умываешься энергией самой чистой вибрации.

Совсем маленький театр на краю земли — именно такая мысль приходит, когда добираешься, наконец, по зигзагам и колдобинам дорог до театра и растерянно обнаруживаешь перед собою простор каких-то полей. Конец города…

Начало удивительного путешествия! Открываешь дверь и — вот оно! — уплотненная атмосфера маленького зала звенит, кажется, вот-вот лопнет. Не от напряжения — от ликования. От предвкушения. Зрителей слишком много, но они как-то умудряются рассесться. И тебя, еще стоящего на пороге, еще озябшего и суетливого, еще не отрешившегося от городской судороги, накрывает теплой и молодой, сильной энергией, сотканной «жуками».

Спектакль испит, зрители медлят. Сперва хлопают, потом просто сидят, а потом бродят по узкому проходу. Что-то магнитом держит их. Вначале было предчувствие — теперь послевкусие. Уходить не хочется…

«Театр на Жуках» — генератор любви. Центр, пульсирующий в Космос энергией света. Таких крохотных центров по миру на самом деле много — среди моря попсы и цинизма они тихо несут свою вахту, выпуская в небо тоненькие лучики. На них, как на ниточках, держится-качается планета, не падает в бездну, которой, казалось бы, достойна.

Они — наши крохотные спасители. Жучки-светлячки…

Практически ни один из актеров-«жуков» никогда не занимался театром профессионально. По сути, здесь всё сплошь эксперименты, аматёрство, но, как часто бывает, что на солидных постановках академических театров, где актеры безупречно артикулируют и играют, не ощущаешь той высокой ноты искренности, того космического озноба, как тут. Что это? Быть может, «служенье Муз» наравне с суетой еще и не терпит рутины, не приемлет зарабатывания?..

Искусство — ах! Искусство — фу!

«Ты так уродлив, что мог бы стать шедевром современного искусства» — эта вполне удачная цитата из Стэнли Кубрика («Full Metal Jacket») хорошо известна многим. И если внезапно осененный благим порывом молодой человек захочет вдруг получить справку о современном искусстве, то он наткнется на статьи и сюжеты примерно в этом ключе. То бишь о художниках, облюбовавших эстетику безобразного (этот оксюморон стал уже так привычен, что даже не вызывает улыбку). Критики, пишущие на тему «современное искусство», не без сладострастия выводят своё «фууу». Таких статей много. Очень много. Гораздо больше, чем об искусстве не скандальном. Мне хотелось привести фрагмент из некоторых развеселивших меня материалов, но я так и не смогла отыскать более или менее удобоваримого абзаца — «педераст» тут самое мягкое слово, а содержимое унитазного чрева — самый излюбленный сюжет.

Так и получается, что новичку без подготовки довольно сложно разобраться в том, что же есть современное искусство. И, если он по неопытности обратится к таким монополистам общественного сознания, как телевидение, глянец или Интернет, то у него может сложиться образ разложившийся, все вокруг разлагающий, разложением бравирующий и разложение идеализирующий. В итоге есть некий риск: во-первых, риск срабатывания вполне природного защитного рвотного рефлекса; во-вторых, риск открещивания от каких бы то ни было дальнейших попыток самообразования; в-третьих, в самых худших, риск приятия эстетики безобразного и под лозунгом «прико-о-ольно» искажения в голове всей картины мира.

Я это всё к тому, что у современного искусства масса лейтенант-шмидтовских родственников; а на самом деле настоящее искусство, слава Богу, есть и оно, как и подобает настоящему искусству, прекрасно. Спектакли «Театра на Жуках» — хорошая тому иллюстрация. Это здоровое искусство. И оздоравливающее.

Атмосфера Любви

Я спросила у режиссера «Жуков», сценариста, поэта Ольги Терновой:

– Бросается в глаза Ваше большое внимание, большое уважение к тексту. Вы всегда берете замечательный и при этом не растиражированный текст. Я даже подозреваю, что текст для Вас самое главное. Это так — литература в вас преобладает над театром?

– Безусловно, чем состоятельнее автор, чем интереснее литература, тем сложнее и увлекательнее работа над постановкой. Текст является одной из составляющих театра, безусловно, очень важной и требующей к себе внимательного, чуткого подхода. Хороший автор всегда закладывает в свое произведение несколько важных проблем, которые актуальны в любое время. К нам приходит то, что созвучно нам на данном этапе, но мы ставим задачу не просто решить интересные для себя вопросы, а, насколько это возможно, раскрыть богатство авторского замысла, проникнуться его языком. Именно это дает нам возможность сделать один спектакль не похожим на другой. Именно авторский текст диктует жанр, необходимость выбрать то или иное художественное воплощение, музыкальное оформление спектакля.

– Судя по вашим спектаклям, у этого мира всё-таки есть шанс?

– Это вопрос к Господу Богу… Мы его для себя решаем просто: отпущенное время надо постараться прожить достойно и обязательно радостно. Мой духовник на мою жалобу о том, что результат работы никогда не получается абсолютным, ответил просто и гениально: «Как бы мы ни старались, все созданное рано или поздно будет разрушено. Поэтому имеет значение только одно — какую атмосферу мы создаем во время работы. Если это атмосфера любви — то, что мы делаем, имеет право на существование». Я ему верю.

Газета «Харьковские Известия» от 5 марта 2011 года N27

Маргарита Ющенко

Театр на Жуках — не только один из самых молодых негосударственных театров в Харькове, но еще и один из самых творчески активных. Поле деятельности этого коллектива очень широко: он ставит и показывает спектакли, колесит с ними по фестивалям, обменивается опытом с коллегами из разных стран, издает собственный литературный альманах «ЖУК».

Сейчас театр готовит новый спектакль «Пластилин мира» (оригинальная инсценировка по мотивам философской сказки Евгения Клюева «Между двух стульев»). В ожидании премьеры попробуем рассказать о самой свежей на сегодня постановке Театра на Жуках — мистерии «We care a lot», которая пока осталась за пределами внимания критики, хотя успела получить «Серебряную маску» международного фестиваля «Южные маски-2010» в Николаеве, а также диплом международного театрального фестиваля «Французская весна-2010» в Днепропетровске, где была сыграна на французском языке. Спектакль, поставленный  по пьесе «Шуты», которую написал продюсер и актер театра Дмитрий Терновой, действительно заслуживает серьезного разговора.

«Катарсиса не будет!» — так заявляет зрителям один из персонажей спектакля. И, собственно, не обманывает… Однако дело вовсе не в художественном уровне постановки, он довольно высок. В этой цитате лично мне видится сознательная позиция режиссера Ольги Терновой. Дело в том, что катарсис предполагает полное отождествление зрителем собственного «я» с личностями героев спектакля. В данном же случае нам предлагают анализировать происходящее на сцене с другой точки зрения — не «изнутри», а со стороны, даже с высоты. С этой целью режиссер, следуя за драматургом, выстраивает спектакль «We care a lot» на оригинальном приеме «театр в театре». В памяти всплывает знаменитая надпись над входом в шекспировский «Глобус»: «Весь мир — театр, а люди в нем актеры». И действительно, подмостки Театра на Жуках на полтора часа сценического времени превращаются в модель мира, можно сказать Вселенной, потому как здесь обитают не только «живые» люди, но и некие загадочные сущности, вызывающие ассоциации с определенными высшими, а точнее — низшими силами. Взять, например, действующее лицо, обозначенное в программке как Суфлер (артистка Ирина Бондаренко). Этот персонаж почти все время «обитает» на сцене и следит за тем, чтобы главные герои — Юноша (артист Евгений Педин) и Девушка (артистка Татьяна Бушенева) — действовали в его спектакле и в своей жизни, неукоснительно следуя заранее написанному сценарию. Суфлер спокоен и малозаметен, но лишь до тех пор, пока герои своими эмоциями, своей любовью не начинают ломать продуманный ход событий. Словом, персонаж И. Бондаренко напоминает Всевидящее Око Большого Брата и еще черт знает кого! Кстати, как только кто-нибудь из героев спектакля чертыхается, на сцене тут же появляется эффектная девушка в белом, вопрошая: «Звали?» (артистка Галина Бабак). Белый и постоянно противостоящий ему Черный (артистка Ольга Король) — являют собой как бы две стороны одной и той же силы, борющейся за власть над человеческими судьбами. Как, собственно, и еще одна ипостась той же силы, воплощенная в образе Дирижера (актер Вячеслав Валковой), который до поры до времени управляет и Белым, и Черным, поручая последнему разлучить влюбленных. Так Черный вносит раздор в отношения Юноши и Девушки, вынуждая их ссориться из-за подкинутого им яблока (яблоко раздора, помните?). А в нашем хрупком «человеческом» мире ссоры, конфликты равносильны смерти, исчезновению. При всем этом, как ни парадоксально, Черный выглядит стильно, я бы даже сказала, привлекательно. Для чего же это понадобилось режиссеру? Не думаю, что ради эстетизации зла и порока в духе Романа Виктюка. Постановщик спектакля Ольга Терновая (она же, кстати, автор костюмов и сценографии) скорее предостерегает нас: «Облик может быть обманчив!»

Да уж, существует предостаточно желающих разрушать наши отношения, контролировать наши жизни, искушать наши души. И спектакль «We care a lot» это ярко демонстрирует. Но неужели в огромной Вселенной не найдется ни одной сущности, готовой человека образумить, направить, в конце концов, просто поддержать?! Где тот высший Режиссер, ради которого создается все это представление на нашей планете? По версии авторов спектакля, сегодня «режиссера нет и не будет». И это тоже один из актуальных символов покинутости, позабытости нашего мира. И все же поддержка есть. Поддержка человека — в человеке, каким бы слабым он ни был. В версии Театра на Жуках она находит выражение в персонаже Шута (артист Дмитрий Терновой). Он так же, как и Суфлер, большую часть спектакля присутствует на сцене. Но, к сожалению, он бесправен. Не имея возможности  нарушать чью-либо свободу выбора, надежда и опора главных героев почти все время беспомощно жмется в углу, то и дело получая тумаки от темных сущностей. Персонаж Д.Тернового пытается чем-то помочь, что-то подсказать запутавшимся Юноше и Девушке, но… в его силах лишь рассказать «бородатый» анекдот. Хотелось бы отметить филигранную актерскую игру Д.Тернового. Ощущается, что внутри исполнителя идет непрерывное взаимодействие с происходящими на сцене событиями, даже тогда, когда он не является их непосредственным участником. Порой актер прямо-таки приковывает взгляд к Шуту, своей игрой позволяя улавливать малейшие движения души персонажа.

Ну, а что же стало с Юношей и Девушкой? В спектакле мы видим открытый финал: они могут расстаться, пройти мимо, даже не взглянув друг на друга. Но могут вопреки всему остаться вместе, сохранив свою любовь и тем самым — сохранив мир. Спектакль завершается красивой символической сценой, в которой влюбленные поддерживают и будто оберегают миниатюрную модель земного шара… Любовь может спасти мир! И в это так хочется верить…

Газета «Время» от 30 июля 2010 года N137

http://timeua.info/300710/23476.html

Александр Анничев

Cегодня такое словосочетание, как «гастрольное турне», для многих государственных театров Харькова стало чем-то сверхъестественным, трудно воплощаемой в жизнь мечтой. Молодые актеры узнают о гастролях из почти былинных сказов опытных коллег, в свое время побывавших со спектаклями в самых отдаленных уголках СССР, теперь уже ближнего зарубежья. Артисты, которым посчастливилось гастролировать в странах Западной Европы, просто утопают в ностальгических воспоминаниях.

Поездке коллектива харьковского театра «На Жуках» в Чехию была посвящена прошедшая на днях пресс-конференция. Провели встречу с представителями харьковских средств массовой информации арт-продюсер Дмитрий Терновой, художественный руководитель театра Ольга Терновая и координатор по творческим связям Ольга Король.

Участие в международном форуме проходило в несколько необычном формате. В отличие от традиционных фестивалей, главный акцент был сделан не на программный спектакль, а на обмен творческим опытом. Проходили профессиональные тренинги и мастер-классы, которые проводили представители Польши и Франции, где актеры театра «На Жуках» познакомились с интересными методиками, используемыми в польском театре «Крик» и французском Центре драматического искусства.

Причиной создания интернационального театрального лагеря послужил пожар 1985 года в архитектурном ансамбле замка Хартенберг, построенном в XII столетии над рекой Сватавой. История замка связана с творчеством великих поэтов и композиторов, творивших в нем или посвящавших ему свои произведения. В настоящее время замок Хартенберг является местом встреч волонтеров со всего мира, работающих над восстановлением чешского памятника истории и архитектуры. Свою лепту в благородное дело возрождения бесценной жемчужины средневекового зодчества решила внести и группа, работавшая над спектаклем «Двенадцатая ночь» (постановка О. Терновой) по бессмертной комедии Шекспира. После соответствующего обращения к организаторам нового фестивального движения харьковчане получили приглашение в Чехию. На развалинах замка, ставших живописным декорационным фоном, они сыграли два спектакля, заслужив почетное звание партнеров-координаторов для работы на международном театральном форуме 2011 года. Кроме того, новый спектакль (название не разглашается) харьковского театра «На Жуках» планируют включить в неофициальную программу международного кинофестиваля в Карловых Варах, в которой примут участие также театральные коллективы из Италии, Германии, Польши и Чехии.

За трехлетнюю историю своего существования молодой коллектив поставил четыре серьезных спектакля. В прошлом году принял участие в масштабном международном проекте «Надгородом» с участием лицедеев из Японии, Швеции, Германии, Польши и Украины. Спектакль-акция «Надгородом» стал заметным событием на Крымском театральном фестивале «Живи!» На международном фестивале в Днепропетровске покорил всех драматической версией «Шутов», сыгранной актерами на французском языке. В апреле молодая труппа стала обладателем «Серебряной маски», полученной на международном театральном фестивале в Николаеве.

На вопрос: «Где вы берете деньги?» последовало восклицание: «Было бы желание!»

Яркий пример всем ностальгирующим — живите, работайте, создавайте интересный творческий продукт, и удача не заставит долго ждать. Творчество — это действие, а не тоскливое желание действовать.

В конце беседы всем собравшимся преподнесли сюрприз — литературный альманах «Жук», пахнущий свежей типографской краской, со стихами харьковских поэтов.

Здесь и запавшие в душу строки Ольги Терновой:

Безумие — в даль глядеть

и не видеть света,

Пытаться быть точным,

всерьез рассуждать

о спасении.

Забавно, но ты считаешь

меня поэтом,

А я только ветер,

метущий листья осенние.

В театре «На Жуках», оказывается, существует литературная студия! Et cetera, et cetera…

– Альманах «Жук», — рассказывает Дмитрий Терновой, — первый результат чудесной встречи, уникальный сборник, в котором нет ни одного слабого автора. Не сомневаюсь, что некоторые из впервые опубликованных здесь произведений когда-нибудь станут литературной классикой. А пока у каждого ценителя есть возможность замереть от счастья, почувствовав себя первооткрывателем собранных под одной облож­кой талантов.

В строки Натальи Маринчак не вслушиваешься, а в буквальном смысле слова входишь, затаив дыхание и приподнявшись на цыпочки, дабы ничем не нарушить шорох падающих слов. Наталья осторожна, боится больших букв, нарушающих ровное течение её поэтической строки. Не читайте, а вслушивайтесь:

моє місто сумує

і тихо плаче

тільки коли ніхто не бачить

не роздивляється

не допікає

місто моє

у безмежжі блукає

стиглі провалля

й солодкі судоми

місто моє посміхнулось

від втоми

перегорнуло пару листочків

місто моє — миготить,

шепоче

дайте води

або дайте надію

що ви були

що ви будете сіллю

сіллю з асфальту

колишні сльози

місто моє

пташеня голомозе

тихо куйовдить

ніжні пір’їнки

вилиці, гойдалки,

міст,

будинки.

Спить.

Прекрасный альманах! Высокая поэзия! Изысканный вкус! С его обретением появляется ощущение прекрасного возрождения (или возвращения) в Серебряный век славянской поэзии. Как это здорово!