«Сбой системы» — как дар переосмыслить… что?

Проект Read.Me от 6. 04.2019

Мария Гейко

Сбой системы – это Харьков на такой окраине, что до России – рукой подать, а до Салтовки не доехать общественным транспортом поздним вечером. Сбой системы – это театр, который посещаешь реже раза в год, учитывая не качество репертуара, а его расположение. «Сбой системы, или Kyrie eleison» — это премьера-притча Театр на Жуках — Theatre na Zhukah в марте 2019 года (по мотивам пьесы Никиты Воронова «Страсти по Торчалову»). Режиссер-постановщик – Ольга Терновая.

Представьте ситуацию: Вы в больнице, выполняете все предписания врача, супруга придет проведать Вас с минуты на минуту, а тут незадача… теперь Вы пациент совсем другого стационара, здесь нет свободного выхода, здесь персонал с бейсбольной битой наготове рекомендует не нарушать заведенный режим, здесь по расписанию гипноз и психологические опросники. Думаете, Вас ошибочно перевели в психиатрию? А нет, ошибаетесь. – Вы умерли.

Да-да, причем не просто умерли – и продолжили бытие на «том» свете – Вы застряли на полпути к Раю/Аду – в Чистилище. Чтобы двинуться дальше, нужно ответить всего на один вопрос. Только вот сделать это непросто. А значит – Вы тут на неопределенный срок, «до выписки». Рука об руку с Вами недомертвецы различных времен и сословий: простецкий шофер, непритязательная крепостная, коммунист-революционер, делец-бизнесмен. Каждый занят поиском ответа на собственный, «мертвенно-важный» вопрос, и длительными трамвайными поездками наедине с собой.

Наш герой переживает заново, анализирует жизнь, просматривает ретроспективный калейдоскоп. Он и сейчас склонен обхитрить себя, не принимать, что на самом деле вместо благородного политика и образцового мужа представляет собой жестокого вора и лицемерного лжеца. Только тут он видит свои ошибки, о которых даже не догадывался. Это больно и неизбежно. Но это стоит «пережить».

Внимание зрителя не отвлекают универсальные декорации. Кровать, занимающаяся всю сцену, это и больничная койка, и столик для чайной церемонии, и скамья, и спальное место в чистилищном «номере», и кушетка психоаналитика. Ничего лишнего. Только сюжет и внутренние переживания.

Жанрово «Сбой системы» — комедия, причем действительно смешная, ироничная, саркастичная, кому что ближе и доступнее. Однако юмор постановки насквозь прошпилен глубочайшей многоликой моралью. Причем моралью неожиданной, нецерковной, парадоксальной. Это случай, когда не на что опереться, нельзя прикрыться цитированием заповедей.

«Здесь и сейчас» в душах персонажей и зрителей переписываются каноны и социальные законы. Человек один на один с вселенской/божественной справедливостью. В искреннем зрительском смехе невольно застряет мысль о необходимости как-то более тщательно подумать о происходящем, под разными углами мировоззрения. Главное — не забыть это, вернувшись с театрального «того света» в мир верениц повседневных забот.

Posted in Без категорії

Безстрашність експерименту в звучанні вічних тем

Журнал «Губерния»

https://guberniya.net/newsdetail.php?news_id=35196

Нина Спасская

Как только не называли эффект Ромео и Джульетты — неподтвержденным психологическим феноменом, загадкой, простейшей арифметической задачкой, матрицей отношений обусловленной когнитивным признаком романтических чувств… Но если бы представитель внеземной цивилизации спросил землянина, о чём, собственно, ваша история мальчика Ромео и девочки Джульетты, то каждый из нас ответил бы максимально просто и ёмко: «О Любви».

Взяться за постановку «Ромео и Джульетта» — всегда риск. Поставить спектакль в формате неостилистики — риск вдвойне. Дополнительная опасность — соблазны авангарда. Пройти, как говорится, между Сциллой и Харибдой удаётся не каждому. Харьковскому Театру на Жуках в постановке «Ромео и Джульетта» это, безусловно, удалось. Несмотря на то, что премьера спектакля состоялась пять лет назад, он не потерял своей свежести и уникального качества, которое присуще далеко не всем профессиональным коллективам — юношеской непосредственности. Спектакль Театра на Жуках «Ромео и Джульетта» отмечен рядом дипломов, среди которых специальный — «За творческий поиск» профессионального и альтернативного жюри на международном фестивале профессиональных театров «Homo Ludens» (Человек играющий).

Вытесняя стереотипы

Не случайно, фраза любимая народом, из культовой комедии 60-х годов: «Не пора ли нам, друзья мои, замахнуться на Вильяма, понимаете, нашего… Шекспира!» всегда вызывает безудержный смех. Но есть и продолжение — артисты задиристо отвечают: «И замахнёмся!» Что смешит? Наивность, легкомысленное отношение к бесспорным авторитетам? Несоответствие возвышенного и шутовского? С Шекспиром следует быть «на Вы».

И каким мужеством надо обладать, чтобы отбросить все стереотипы, наслоения, предубеждения, и всё-таки поставить с труппой непрофессиональных актёров вечную историю о Любви. Бесстрашие эксперимента, предпринятого режиссёром Театра на Жуках Ольгой Терновой достойно похвалы. Но истинное восхищение вызывает деликатность и чувство меры в прочтении «по-новому» бессмертного текста Шекспира.

Шекспир + аналитика

Продюсер театра Дмитрий Терновой рассказал «Губернии»: «На мой взгляд, в этом спектакле присутствуют совершенно гениальные режиссёрские находки. В основе спектакля — не эмоциональные отправные, а чистая аналитика. Я этим восхищаюсь».

В спектакле не одна пара влюбленных, а… четыре. Текст Шекспира, написанный для одного героя, «раститрован» для нескольких актёров. Взаимозаменяемость героев создает сложный, но стройный рисунок. Аналитический подход и чувственность работают на взаимодополнение. Хореографическая партитура спектакля лаконичная, но максимально ёмкая. Так, например, сцена первого поцелуя Ромео и Джульетты решена авторами спектакля как напряженное касанье рук с почти осязаемым электрическим полем, именуемым Любовью.

«Моё сердце всегда занято…»

— В нашем спектакле четыре пары, — рассказала исполнительница роли Джульетты Анастасия Терновая. И все четыре Ромео — это разные лица одного человека. С исполнителем роли Ромео, с моим другом Ильёй, у нас давние очень хорошие отношения. Ромео-Илья был бессменным в нашей труппе.

— Но наши отношения далеки от тех, которые испытывали наши герои, — с улыбкой уточняет Анастасия Терновая. — Получается так, что моё сердце всегда занято. В этом смысле я удачливая. Любовь — это большое счастье. Это чувство даёт импульс, энергию, хорошее творческое состояние. Пустоты в сердце не должно быть. Наш спектакль — о страстях. Страсти — они просто есть, как данность, без них жизнь невозможна. Многие люди, на мой взгляд, живут страстями, причём довольно сильными. Конечно, дело не доходит до убийства, но, тем не менее — многим присущи очень мощные эмоции, хотя для окружающих это незаметно. Форма спектакля действительно выбрана достаточно сложная, но в ней присутствует некая глубинная простота. В этом и есть парадокс и, возможно, причина успеха этого спектакля, — резюмирует молодая актриса.

В настоящее время Анастасия Терновая учится в одном из ведущих творческих вузов Парижа, играет на сцене на французском языке.

— Мы создали свой театр в Париже, труппа непостоянная, собираем актёров на один спектакль, это европейская система. Играли спектакли «Детализация», «Доротея» по трагедии Павла Вежинова. Наше искусство интересно французскому зрителю. Но очень важно, что нам самим крайне интересно то, чем мы занимаемся.