Газета «Время» от 13 декабря 2013 года
http://timeua.info/101213/82894.html
Юлия Гайворонская
Однажды спросили учителя о том, как можно распознать духовного человека. И учитель ответил: «Это не то, что он говорит, и не то, каким он кажется, а атмосфера, которая создаeтся в его присутствии. Вот что является свидетельством. Ибо никто не в состоянии создать атмосферу, не принадлежащую его духу». Так гласит суфийская мудрость.
Пикассо считал, что искусство смывает с души пыль повседневности. Это можно отнести не только к искусству, но и к личностям. Ольга Терновая — режиссер «Театра на «Жуках», актриса, поэт — удивительнейшее явление нашей современности. Очищающие не только ее искусство, но и мимолетное общение с ней. Я встретилась с Ольгой по поводу выхода книги ее стихов «Диалоги», которую считаю событием для читателя, и планировала вести разговор о поэзии, но, конечно, все ушло во вселенские дебри.
О поэзии и театре
— Поэзия — побочный продукт моей жизнедеятельности. Театр — профессия. Я знаю, как взять и сделать спектакль. Поэзия же всегда на уровне «чувствую-не чувствую».
«Ни дня без строчки» — да, могла бы писать так, каждый день, но это не стихи. Как получаются стихи, — не знаю. У Кортасара есть мысль, что поэзия — не достоинство человека, а, скорее, его трагическая особенность. В целом согласна, хотя не всегда трагическая. Лучшие мои стихи написаны тогда, когда мне было хорошо.
О желаниях и таланте
— Если что-то нам ИДЁТ, а мы этим не занимаемся, это вырастает в некий долг.
И долг этот будет перенесен в следующие жизни. Он перекроет нам что-то на уровне возможностей. Мы приходим сюда с определенной картинкой, зафиксированной из прошлых воплощений — я знаю это абсолютно точно. Запоминаем то, что там для нас было наиболее ярко-эмоциональным. И у нас сохраняются навыки, которые и есть талант. Вот у меня спрашивают: ты что, не можешь позволить себе набрать в театр профессиональных актеров? Могу. Вопрос не в том. В этой жизни самое дорогое для нас — то, чему мы учимся. Мы приходим сюда учиться. Ребята приходят ко мне с желанием играть. Значит, им необходимо этому научиться, потом для чего-то им это будет нужно. Именно поэтому, кстати, у нас нет вступительных экзаменов. Раз ко мне приходят, как я могу отказать? Я что, Господь Бог? Разве могу выбирать: ты будешь этим заниматься, а ты, извини, нет? Раз пришел, должен получить свой шанс.
В конце концов, нам всем чем-то хочется заниматься. И вот эти наши «хочуки» — они как указательные флажки, как будто Бог говорит с нами: «Тебе сюда».
Об актерском эгоизме
— Человек не может быть эгоистом на сцене. Я всегда говорю: забудьте о себе, работайте на сцене для партнера, поддерживайте его. Если ты думаешь о себе, это мешает и тебе самому, и остальным, общего дела не получается. Те, кто приходят к нам, — они все талантливы априори, я всегда жду от людей самого лучшего. И они в ответ действительно открываются с самых лучших сторон. Если только замечаю какие-то проявления недоброжелательности, тут же обращаю на это внимание. Такова моя политика в театре.
Об атмосфере
— Атмосфера выстраивается сознательно. Я ребятам говорю: уж если вы тратите на театр часть своей жизни, добивайтесь того, чтобы вам здесь было хорошо. То есть, как бы вы ни переживали из-за роли, — это вторично. Мы тут не должны друг у друга кровь пить и силы выматывать. Театр для человека, а не наоборот. Если ты пришел в театр, но не стал счастливее, если у тебя не получается и ты плачешь, то занимайся лучше другим. Найди дело, которое тебя радует, а не убивает. Находи возможность быть счастливым.
Я вот все время думала, что главное — развиваться, и я мучила и истязала себя, и никогда ничем не была довольна. Я переживала, что у меня не получается так, как хочется и видится. А потом поняла, что это неверно. И помог мне отец Виктор (Маринчак). Он сказал однажды: вопрос не в том, что ты делаешь, вопрос в том — как. Ведь все созданное все равно будет разрушено. Суть в том, чтоб ты работала в атмосфере любви. Богу не столько твои спектакли нужны. К тебе приходит человек, тебе доверяется человек, делай все с радостью, с любовью. А если нет, то получается, что ты проживаешь несчастную жизнь и те, кто рядом с тобою — они тоже несчастны.
Да, все созданное рано или поздно будет разрушено. Библиотеки горят, архитектура гибнет. Конечно, больно до слез, но, видимо, действительно, нельзя цепляться за материальное. Мир создан по какому-то неведомому нам высшему замыслу, и могу только, как Сократ, сказать: «Я знаю, что ничего не знаю». И как ни пытаешься проникнуть в логику развития мироздания, — это все равно узюсенький, точечный взгляд.
О депрессии
Депрессия — роскошь, которую нельзя себе позволять, потому что все вокруг начинает сыпаться. Злу суждено войти в мир, но горе тому, через кого оно войдет. И когда случаются мрачные мысли, думаю о том, сколько моих предков должно было бороться за жизнь и за своё потомство, чтоб в итоге появилась я. Это очень помогает, когда кажется, что жизнь невыносима. Было бы подлостью перечеркнуть весь их труд и всю их жертву.