Категорія: ЗМІ

Газета «Харьковские известия» от 3 декабря 2013 года

http://izvestia.kharkov.ua/on-line/18/1150900.html

Татьяна Адамович

В Харьковской областной библиотеке для юношества в рамках проекта «Театральная гостиная» прошла встреча с актером, драматургом и продюсером Театра на Жуках Дмитрием Терновым.

На вечер были приглашены учащиеся школы № 122, на базе которой действует театральная студия «Пилигрим». Ребята живо интересовались всем, что рассказывал Дмитрий. Для многих это стало первым знакомством с Жуками, в чем нет ничего удивительного, ведь этот коллектив является одним из самых молодых негосударственных театров Харькова. Правда, уже успевшим завоевать популярность у харьковского зрителя: с момента основания все спектакли здесь проходят с аншлагами.

А начиналось все шесть лет назад, когда Дмитрий со своей женой Ольгой Терновой решили организовать на территории харьковской гимназии «Очаг» театральную молодежную площадку. «Особенность заключалась в том, что мы создали театральную площадку на самой окраине города (район поселка Жуковского), — рассказывает Дмитрий. – Небольшой камерный театр обосновался в одном из помещений гимназии. У нас всего 46 зрительских мест и очень маленькая сцена. Сначала мало кто верил в этот проект: говорили, что сюда зрителя просто невозможно будет затащить. Но мы исходили из того, что если будут интересные постановки, люди придут. Образцы для подражания были — например, московский Театр на Юго-Западе, построенный в подвале обычной высотки в удалении от центра, делал потрясающие спектакли и по праву считался одним из лучших в огромной театральной Москве».

Отсутствие «корочки» таланту не помеха

В Театре на Жуках сейчас нет профессиональных актеров. Впрочем, профессионализм для Дмитрия понятие весьма условное. По его мнению, отсутствие «корочки» — не значит отсутствие таланта. «По крайней мере, по уровню воздействия некоторые наши постановки даже превосходят спектакли профессиональных театров, очень многие зрителя говорят об этом. Наши актеры — люди, которым просто очень нравится заниматься театральным искусством, они готовы посвящать ему фактически все свое свободное время. Работа довольно напряженная: собираемся примерно пять раз в неделю, ребята приезжают на репетиции со всех районов города. У нас сложился дружный коллектив, преимущественно молодежь, средний возраст актеров до 30 лет», — рассказал он.

Кстати, попробовать себя актером может любой желающий. Причем здесь вам никто не будет устраивать традиционных вступительных экзаменов с прочтением басен или танцами, все происходит гораздо проще: новичок сразу попадает на тренинг со всей группой и со временем либо приживается в коллективе, либо уходит.

Да здравствует успех!

Сегодня в репертуаре театра восемь спектаклей, поставленных в том числе и по пьесам Д. Тернового. А недавно его пьеса «Детализация» была признана лучшей среди более 50 произведений, представленных на австрийском драматургическом конкурсе «Говорить о границах: жизнь в эпоху перемен» и теперь ее постановка готовится в Германии.

А на вопрос о самом любимом спектакле Дмитрий затрудняется ответить: «Они все любимые, каждый по-своему. Именно поэтому нам сложно давалось решение снять часть постановок с репертуара. Однако это вынужденная мера — время идет, обстоятельства меняются, удерживать такой большой репертуар становится все сложнее».

Помимо спектаклей, Жуки занимаются различными театральными проектами, в том числе международными.

«Вообще в первые годы мы ввязывались в самые безумные проекты, — вспоминает Дмитрий. — Как-то пригласили волонтеров из Японии, Германии, Польши, Швеции и Украины (ребятам по 18–19 лет), не имеющих ни малейшего театрального опыта, говорящих на разных языках, и фактически за пять дней режиссер Ольга Терновая сделала с ними очень интересный 40‑минутный спектакль, который мы представили на фестивале «Живи!» в Крыму. Постановка произвела на зрителей сильное впечатление. Собственно, это была попытка показать, какие вообще возможности есть у театра в преодолении границ между людьми… Не менее интересный случай связан с фестивалем «Французская весна». Желание туда попасть было настолько велико, что за каких-то пару месяцев нам удалось поставить спектакль на французском языке с актерами, которые преимущественно не говорят на французском. Интересный опыт мы также приобрели в течение нескольких лет в международном театральном лагере в замке Хартенберг в Чехии. Впоследствии этот опыт нашел продолжение в проекте «Театральное окно в Европу». Он нацелен, в первую очередь, на студентов театральных вузов, которые получают возможность участвовать в мастер-классах, заимствовать навыки актерского мастерства, пробовать себя в новых техниках. За три года в Харькове в рамках данного проекта уже успели побывать актеры польских театров «Крик» и «Брама», а также актеры театра СRAD из Франции. Этой весной хотим пригласить актеров из Грузии, которые могут провести мастер-классы по грузинскому танцу».

Увидеть необычное в простом

Чем примечательны постановки Театра на Жуках, так это стремлением точно прочесть автора и самобытным режиссерским взглядом на материал. Казалось бы, что нового можно разглядеть в шекспировской «Ромео и Джульете»? Ольге Терновой удалось совершенно в неожиданном ракурсе раскрыть перед зрителем эту трагедию, заставить по-новому взглянуть на нее. «Перед премьерными показами мы очень переживали, как этот взгляд на материал будет воспринят публикой. Но в итоге получили и многочисленные благодарности, и очень хорошую критику. Так было, например, и с постановкой «Ехай!» по пьесе Нины Садур, которая очень понравилась самому автору. К слову, Ольга старается брать в работу произведения разных жанров, чтобы всякий раз дать актерам почувствовать другую природу чувствования на сцене. Сейчас мы работаем над двумя новыми постановками, одна из них — классическая комедия, а вторая — плод коллективного творчества. Как будут называться спектакли, пока не скажу», — отметил Д. Терновой.

Именно из-за работы над новыми постановками Театр на Жуках в декабре не будет показывать спектакли, а вот с нового года снова будет ждать своего зрителя.

Блог о харьковских театрах «Без грима», запись от 11 ноября 2013 года

http://bez-grima.kharkov.ua/exaj-absurdnaya-lirika/

Анна Селевич

Жить хорошо!

Именно это подтверждает спектакль Театра на Жуках «Ехай?!», который я бы назвала самой трогательной постановкой. Просто, местами абсурдно рассказанная история, стала жизнеутверждающим посылом зрителю.

Герои в спектакль вводятся извне, их как будто вырисовывают на иллюстрациях в книге. Или же словно подбирают костюмы и грим для актеров в кино. Так из вороха старой одежды, каждый актер выбирает своего героя, начиная тем самым рассказ.

Одинокий человек, потеряв смысл жизни, решает уйти из нее и ложится на железнодорожные пути, отдавая свою жизнь в распоряжение проносящегося поезда. Однако попадается совестливый машинист, который останавливает поезд. Он не может понять мужика, который  решается на смерть, ведь живут люди, им тоже не сладко в этом мире, но они живут! Доказывая мужику, что жить хорошо, машинист как будто хочет убедить в этом и себя. В каком то смысле миротворцем для них становится женщина, ее чудом занесло на ночь глядя из деревни к железной дороге через поле. Она становится соломинкой для мужика, который был «ничей», а так хотел, чтобы его ждали, чтобы был дом, чтобы был уют, а не одиночество. Каждый из героев по-своему одинок, и спектакль о том, что в жизни человеку всего-то и нужно, что быть чьим–то, а не ничейным…

Подумаете, что это все бессмыслица? Однако на фоне абсурдности ситуации, на фоне иронии над ней обнажается очень тонкая лирика.  Сюжет кажется то фантастическим, то реальным. Люди в черном напоминают, что в мире мы не одни, что люди не просто так пришли на Землю и топчут ее. Есть те, кто останавливает поезд, есть те, кто рассыпет снег, как конфетти, есть те, кто исцеляет нас музыкой. Герои спектакля переосмысливают многое в своей жизни, встретившись друг с другом, что также кажется абсурдным, ведь они такие разные и чужие друг другу люди. Спектакль увлекает  и затрагивает чувства зрителя, который сопереживает героям. Они практически сталкиваются лбами, вступая в конфликт из—за своих столь разных жизненных позиций. Но в итоге каждый что-то меняет в своем мировоззрении.

Очень запоминающийся спектакль и интересная работа театра на Жуках. И так убедительны Дмитрий Терновой и Роман Фанин в своих ролях. Браво!

Газета «Время» от 24 сентября 2013 года

http://timeua.info/240913/80279.html

Александр Анничев

Негосударст­венный театр «На Жуках» открыл новый сезон трогательной «Историей, рассказанной маленьким Духом, живущим в замке за очагом» по произведению Анатоля Франса.

Превратила в пьесу и воплотила на сцене повесть французского писателя режиссер и художественный руководитель театра Ольга Терновая.

Это история любви Жоржа де Бланшеланд и Пчелки Кларидской. История сказочная и необыкновенно красивая, предназначенная для взрослых, но рассчитанная на то, что, придя домой, они обязательно перескажут ее детям.

Маленький Дух (Ана­стасия Терновая) начинает грустное повествование о том, как ушла из жизни графиня Бланшеланд, оставив на попечение герцогини Кларидской своего единственного сына. Сбывалось предсказание о том, что накануне своей смерти она обнаружит на подушке белую розу.

— Я уже два года была матерью, когда и вы стали ею. Ваша дочка Пчелка хороша, как ясный день, а мой крошка Жорж добрый мальчик. Я люблю вас, и вы любите меня. Так вот, знайте, я нашла белую розу на подушке моего аналоя. Я должна умереть: я оставляю вам моего сына.

Дальнейшие события разворачиваются так, как многие сюжеты в сказках знаменитых сказочников или в средневековых рыцарских романах. Иными словами — все предсказуемо. Почему же спектакль Ольги Терновой вдруг так волнует и заставляет радоваться встрече с давно знакомыми персонажами? Имена-то изменяются, а герои остаются последовательными в любви, верности, противостоянии вероломным интригам тех, кто желает их разлучить. Театр же вносит разнообразие, превращая литературных персонажей в действующих лиц, а артисты в каждом вновь созданном спектакле наделяют своих героев новыми характерными чертами.

Олег Ямчицкий (Жорж) и Лилия Ежак (Пчелка) сцены из своего детства разыгрывают при помощи безликих кукол, давая таким образом понять, что были очень похожи в восприятии событий и в отношении к ним взрослых. То есть были непосредственны во всех без исключения проявлениях чувств. За короткое время происходит взросление и качественное изменение присущих каждому герою индивидуальных качеств, постепенно тряпичные куклы превращаются в Жоржа и Пчелку. Он — напоминает Джулиано Медичи, она — Симонетту Веспуччи, словно сошедших с известных портретов Сандро Боттичелли.

Надо сказать, что стилевые особенности XV столетия очень хорошо переданы через аналогии с боттичелливскими лицами, а это создает своеобразный сценический хронотоп именно той эпохи, в которой происходят события. Особенно явно это прослеживается у Евгения Педина (Король Лок) и у Дмитрия Тернового (Верное Сердце).

Пластический рисунок спектакля выписан на фоновом звучании стилизованной музыки, традиционно сопровождающей время, именуемое в искусстве кватроченто (тысяча четыреста) и соответствующее периоду раннего итальянского Возрождения.

Поражает последовательность всех исполнителей заданной режиссером стилистике, когда девять артистов персонифицируются не в отдельные характеры, а в постоянно изменяющиеся группы, перевоплощаясь то в сторонников, то в противников. При этом в спектакле нет ни положительных, ни отрицательных персонажей, а только те, кто задается одним и тем же вопросом: «Как отразится мой поступок на судьбах Жоржа и Пчелки?», разлученных Царицей ундин (Наталья Фирсова), полюбившей Жоржа, и Королем Локом (Евгений Педин), полюбившим Пчелку.

Можно ли полюбить только за то, что тебя спасли от верной гибели? Долг повелевает повиноваться, а тот, кто спас, наделен чарами, способными заставить любить. Однако как жить всемогущему бессмертному, отобравшему у беспомощного смертного любовь?

Благородные поступки сказочных бессмертных соответствовали гениальной строке Иннокентия Анненского: «О, дайте вечность мне, — и вечность я отдам за равнодушие к обидам и годам». Поразмыслив, всесильные возвращают то, что не вправе отнимать у людей. Оказывается, забирать сложнее, чем отдавать.

Возрожденческий получился спектакль и в прямом и в переносном смысле этого слова. В первом, искусствоведческом термине, он отразил старую-престарую истину, что человек является мерилом всех вещей, а по своим художественным качествам подарил нам ощущение светлого, радостного чувства от встречи с добрыми, замечательными людьми. Актерами, осознающими, что сегодня не стоит рассказывать о наркоманах и убийцах, а лучше размышлять о героях, способных идти на жертвы ради любви.

Газета «Зеркало недели» №22 от 21-26 июня 2013года

http://gazeta.zn.ua/CULTURE/gubite-li-vy-teatr-_.html

Олег Вергелис

Как только произносишь роковое — «итоги театрального сезона» (в преломлении на 2012-2013) — тут-таки и испаряются поэтически-аналитические эмпирии. А душа и справедливость немедленно требуют не изысканного прилагательного, а боевого глагола. Не лиры, а бригады «титушек». Этот гаснущий театральный сезон останется в памяти театральных людей, как беспощадный и безнравственный. Во многих своих нетворческих проявлениях — просто безобразный.

В данном вопросе нам надо раз и навсегда принять к сведению главный физиологический месседж. Такой извилины, как «театр», в украинской государственной голове нынче не существует. Вообще. Во всяком случае, ее трудно себе представить. В той голове все-таки предполагаются некоторые «извилины», ответственные за разнообразные зоны государственных интересов. Футбол, откаты, газотранспортная система, шансон. Все что угодно. А «театр» как державный рельеф поверхности двух полушарий — с этим сложно. Стремительно попсовеющая украинская жизнь (с привкусом безбожного цинизма), полагаю, скоро даже «головы» не оставит на эдаком образном государственном туловище. И новостийные сюжеты в иностранной программе «Время» — наподобие «Задушевной встречи Владимира Путина с деятелями российского театра» — мы будем воспринимать, как фантастические происки вредных марсиан. Потому что у нас подобное — невозможно.

Вот и в уходящем сезоне особое внимание общественности было приковано не к репертуарным изыскам, серьезным контрактным проблемам или иногда случающимся качественным сценическим откровениям. А, в основном, к закулисью. «Околотеатральщине». То, что когда-то старые мхатовцы могли в своей театральной идиллии определять как «свято сохраненные сплетни», в наших жестоких реалиях это — программа ICTV «Надзвичайні новини».

Безобразные театральные скандалы в Полтаве и Хмельницком. Возмутительные кадровые «зачистки» в Киеве. Навеки застывший позорный «недострой» на Андреевском спуске для одного из лучших театров.

Грядущая самоликвидация «Киев Модерн-балета». Ноющие язвы репертуарного театра. Гримасы и ужасы (или напрасные страхи?) в связи с призраком контрактной системы. Полная творческая самоизоляция многих региональных театров. Репертуарное одичание тех же театров (и даже некоторых столичных). Изгнание из отечественного театрального «рая» многих ценных творческих людей.

…Наверняка, в этом беглом перечне «успешно проделанной работы» есть театральное сгущение красок? Похоже. Но меня же не добыча вашего сланцевого газа интересует (с последующими цифрами прибыли). А все-таки театр. И жертвы искусства. То есть, в этом случае совершенно объяснима последующая эмоциональность, эдакий журналистский гиньоль:))

Так почему все так происходит?

Почему в центральном музыкальном украинском театре изображают хорошую мину при бездарной игре? И выставляют за дверь одного из лучших артистов? Как будто это призрак оперы, а не востребованный во всем балетном мире человек. Самое интересное: серьезных формальных претензий к этому человеку — никаких. И в отличие, скажем, от Н.Цискаридзе, наш изгнанник не проводит самостоятельного расследования проблем распила бюджета при ремонте здания. И никогда не поливает помоями начальство. А всего лишь пытается что-то сделать. Что-то осуществить. За что ему и приклеили ярлык «не такой руководитель!» (покажите мне, где «такой», я хочу узнать его имя!). «Под дружное мычание, под радостное ржание», под полный «одобрям-с» руководителя главного культурного ведомства… важный «кадр» мило раскланивается перед местной публикой. Уезжает в Москву, затем в Нью-Йорк. Все счастливы. Волки сыты, ягнята молчат. И серость, настаиваю на этой краске, в стотысячный раз — побеждает. И не только в этом сезоне. А проигрывает — в стотысячный же раз — каким-то чудом здесь уцелевающий подлинный театральный ценитель.

Недавние «комментарии» Минкульта на тему «художник и власть» (в связи со скандалом в Нацопере) просто пропитаны демонстративным равнодушием и полнейшим отстранением от культурной проблемы, взволновавшей страну. А ведь именно такие «комментарии» по поводу утечки ценных украинских «ног» тиражирует нынешний глава культурного ведомства. Казалось бы, изощренный в кабинетных и сепаратных играх чиновник. Казалось бы, человек, прекрасно посвященный в то, что некоторые одаренные персонажи не с Луны на наши сцены падают.

Только для этих, ныне «тихорулящих», никакие государственные мотивы и даже политические подтексты не имеют значения. «Аби було тихо». Или будет как шепнут на ухо. Или как у Чехова — «Одним бароном больше — одним меньше. Не все ли равно?». Они же, как никто, осознают главный принцип местной творческой системы. Художественный талант в этой стране, в этих театрах, давно ничего не решает. Здесь все решают только кумовство, коррупция, семейственность, телефонное право.

На худой конец в Минкульте могут обмолвиться — «Пусть в коллективе разбираются». Только искусство — это не «коллективизация», господин министр. Разве мало дружных «коллективов» алчно съедало одаренных людей? Вон, в одном Киеве — целое кладбище. Да и наши Национальные театры — пока еще — не акционерные общества. А подотчетные вам госструктуры, лакомящиеся госбюджетом. И любой налогоплательщик вправе растормошить это интересное министерство — почему не удержали лучших, почему опять побеждает халтура, почему не осуществляется политика селекции талантливых творческих кадров (а осуществляется все с точностью до наоборот)?!

Лично у меня все подобные вопросы давно не к министерствам, а к небесам. Господи, если сюда опять вернулся «совок», то когда же ты, наконец, пошлешь на эту грешную землю хоть какую-нибудь Фурцеву? Беззаветно влюбленного в театр человека? Пусть это будет хоть ткачиха, хоть повариха. Только пусть она искренне любит и ценит этот вечно капризный сценический мир. Пусть поддерживает лучших его представителей и вечно нервных обитателей. Ведь и тогда, и сейчас, увы, от размашистых автографов чиновников очень многое зависит в судьбах-карьерах серьезных художников. А у Фурцевой, напомню, был просто какой-то природный нюх на таланты. По мере сил и возможностей в труднейшие времена она поддерживала Ефремова, Уланову, Рихтера, Ойстраха, «Современник», Таганку, МХАТ. Лучших и талантливых. Однажды, правда, заставила Григоровича «оживить» Одетту — «Советский балет должен быть оптимистичным!». И девушка-лебедь к изумлению зрителей ожила на сцене Большого. Но никто не обижался на наивные министерские шалости. Поскольку знали — любит она «творческих» и, когда надо, их защитит. Поэтому и редко спрашивали ее — «ну, почему же?!.»

А тут поневоле спросишь. «Почему» только что громко заявил о скоропостижном закрытии своего знаменитого театра «Киев Модерн-балет» известный во всем творческом мире человек — Раду Поклитару? Не только потому, что у него много работы в зарубежных театрах, а для украинских проектов времени нет. Балетмейстер дал нам ожидаемый сигнал: «Театр поставлен в жесточайшие рамки выживания. Безразличие к культурным проектам проявляет невежество и равнодушие чиновников культуры — к самой культуре, к престижу Украины. Единственный в своем роде театр оказался ненужным и обременительным для страны».

Какую такую «культуру» хотят изобрести «архитекторы» с Банковой или Грушевского, если их «прорабы» с улицы Франко ни куют, ни мелют. «Аби було тихо».

Ладно, это все-таки столица. Здесь хотя бы публично дискутировать можно.

А вот пролетая над провинциальными театральными гнездами, просто крылья обожжешь. Кого-нибудь из ответственных за здравый смысл в культурной сфере заинтересовал вопрос: кто из полтавских театральных руководителей ответил за позорный цирк, развернувшийся в связи с запретом спектакля на музыку Шостаковича?

Даже не собираюсь спорить, чего в той истории больше — пиара или подлинной боли? Потому что есть факт. Запрет Шостаковича. Которому даже Сталин вручал свою премию, а потом сладостно слушал его симфонии по всесоюзному радио.

…Такое впечатление, что во многих провинциальных театрах уже давно не действуют ни буква закона, ни дух сотворчества. Там действуют кавалеристские атаки местных властей на театральные здания. Потому что эти здания в центре областных городов мало-помалу теряют театральную привлекательность. И превращаются в места партийных сборищ, конкурсов красоты, соревнований идиотов. То, что с разной степенью успешности, кирпич за кирпичиком, выстраивали в провинции предшествующие поколения — в виде театральных храмов — становится прибежищем хамов.

Не только в Полтаве. Если бы. Загляните в Хмельницкий. В другие города.

За последнее время произошло трагическое «переформатирование» театральных взаимоотношений. Театральная номенклатура бесстыдно и безнаказанно выдавливает из театров художников (пусть и разной степени одаренности). Творец, Режиссер, оказывается просто бессилен перед напором местечкового административного катка. Перед своеволием и лицемерием номенклатурных экономических дельцов.

Это в Европе, куда нас пока обоснованно не пускают, увлекательная театральная жизнь успешно перетекает из столиц в провинциальные города. И «лучший театр» ценители могут найти не обязательно в Варшаве, а в Кракове или Вроцлаве, не только в Берлине, но и в других немецких городах.

Качественный нестоличный украинский театр, правда, тоже пытается как-то самоорганизоваться, самосохраниться — выстоять. Поэтому многие искушенные одесситы ценят у себя не местную русскую драму, а непафосный «Театр на Чайной». А строгие театралы-харьковчане выбирают «Театр на Жуках», а не академическую мертвую пошлость.

И поэтому все громче и злее звучат сегодня живые голоса молодых драматургов. В театре украинской абсурдной действительности им всегда будет чем поживиться.

Тем временем, некоторые, прежде центровые провинциальные театры, становятся прокатными площадками или пустыми коробками. Интересных творческих личностей, способных очертить вокруг себя магический круг художественного поиска, становится все меньше.

Собственно говоря, во многих периферийных городах их практически не осталось.

Закон о театре в том виде, в котором он есть, либо не действует, либо ни на что не влияет. Мне, например, интересно понять, «кто» должен и «кто» обязан быть «первой скрипкой» в современном украинском театре — Художник или Администратор? Орфей или Ад?

Пока получается — ад. Художник беззащитен. Зависим от личной прихоти администратора или экономической целесообразности в масштабах региона. Напомню, в Украине сегодня насчитывается около 140 (!) профессиональных театров (справка Государственного комитета статистики). В сезон они выпускают по 4-5 спектаклей. Итого — 560 премьер (примерно). Случайно не подскажете, что из этого репертуара стоит посмотреть пренепременно?

Тем временем, труд людей театра по-прежнему оплачивается чуть выше черты бедности. «Национальные» театралы получают в три раза больше передовых шахтеров, а региональные или муниципальные — на уровне сельских библиотекарей. Социальная несправедливость дичайшая. Необъяснимая. Кто-нибудь объяснит, почему бездельник, выходящий раз в месяц на сцену киевского Национального, получает «многотысячную» ставку какого-нибудь министра, а талантливый трудоголик из Киевского Молодого — ломаный грош? Где правда? И где ваши хваленые реформы?

При всех добрейших побуждениях что-либо изменить в сложившейся ситуации, мало сил и средств у Союза театральных деятелей (и у местных отделений того же Союза). Давно ушло время былого всесилия подобных творческих объединений, бытие и сознание которых подпитывала советская идеология. А что реально может изменить-исправить тот или иной руководитель местного театрального Союза? Написать письмо в министерство товарищу Кохану? Последний, знамо дело, ответит отпиской.

Заржавел механизм. И неизвестно, какая «смазка» приведет его в действие?

Контрактная система? Возможно. Давно пора. Но этим нужно заниматься всерьез. И подольше. А здесь, сейчас, у нас, этим занимается, кажется, только один господин. Господин Никто. Но даже при запуске контрактного механизма нельзя не учитывать опасную зону беспомощности, в которой могут оказаться театральные люди… Если какой администратор-самодур по щучьему велению решит подписывать трудовой договор «как я захочу». Вне логики и творческой целесообразности. И тогда, представьте, как несостоявшиеся «контрактники» приедут с бутылками гремучей смеси Молотова — на улицу Ивана Франко, к популярному министерству.

Режиссер Валерий Фокин недавно с грустью размышлял о подобной ситуации в российском театре. «Мы запустили театральное реформирование, но так его и не реализовали. Все, что связано с системой контрактов, зависло. У нас еще с советских времен сознание не заточено на то, чтобы готовить себе преемников. Готовить загодя! Искать и воспитывать людей, которые придут в твой театр и по-другому, не вслед-вслед, а интересно, талантливо будут продолжать дело. Потому что лучший ученик, как известно, тот, кто не похож на своего учителя».

Эти мысли российского мастера и для нас интересны. Только какие «преемники», какие такие «ученики»? Если здесь за двадцать лет целое театральное поколение — выкорчевано, растеряно, сметено с лица земли. Не взращены и не опознаны потенциальные театральные лидеры, которые могли бы формировать и даже навязывать эффективную сценическую политику — и в столице, и в регионах. А тем, которые едва поднимали головы, быстро «давали по голове». Если бы не один седой человек с Левого берега, вообще было бы трудно представить, что в Украине хоть кто-нибудь искренне интересуется таким загадочным процессом человеческой деятельности, как «воспитание режиссеров».

Вряд ли здесь только проблема «конфликта поколений». То есть проблема системного «недопуска» («отцы» не допускают на сцены «детей»). Соглашаясь с Фокиным, это все-таки «грубая подмена смысла». А смысла нет, его здесь действительно подменили.

…Это где-то там, в далеких театральных галактиках, удивительные инопланетяне могут до хрипоты спорить о «постдраматическом театре», о «постапокалиптическом театре». О невероятном «открытии» Ханса-Тиса Лемана. О «шифровальщике пустоты» Богомолове или эффективном режиссере Серебренникове. Ну и пусть. А нам тут не до споров, не до смыслов, нам не до высоких материй. Нам бы элементарное понять — кому завтра достанется украинский театр? Хотя это «завтра» уже наступило.

P.S. В ближайших номерах ZN.UA предполагается продолжение темы (эмоционально заданной в этих субъективных заметках) — контрактная система в украинском театре, новые театральные лидеры, роль отдельных чиновников в театральной политике украинского государства.

Лучшие спектакли столичного театрального сезона (2012-2013)

«Morituri te salutant». Камерная сцена имени Сергея Данченко Национального театра имени Ивана Франко. Постановка Дмитрия Богомазова. Рассказы Василя Стефаника. Последний спектакль, который завещал своему театру великий Богдан Ступка. Стильная, образная, эмоциональная, подлинно режиссерская работа. Некое «скрещение» модных проявлений европейской режиссуры и украинского наивного ментального театра. Рассказы Стефаника в исполнении актеров-франковцев — это внутреннее движение «от третьего лица» — к «первому лицу». Исповедальное «проживание» самых разных историй западных украинцев. Философия драматичного народного стоицизма. Спектакль-праздник и спектакль-реквием.

​ «Загадочные вариации». Киевский Молодой театр. Режиссер Андрей Билоус. Виртуозная игра лидеров труппы — Алексея Вертинского и Станислава Боклана в популярной во всем мире пьесе Эрика Эммануэля Шмитта. Лучший сценический тандем сезона.

​ «Опискин. Фома». Киевский театр драмы и комедии на Левом берегу Днепра. Режиссер Алексей Лисовец. Инсценировка знаменитого произведения Ф.Достоевского. Попытка постановщика увидеть в сюжете классика реалии нашего вечного «сумасшедшего дома», когда кликушу и негодяя принимают за пророка.

​ «Баядерка». Национальная опера Украины. Версия легендарного балета от легендарной Натальи Макаровой (Америка). Этот балет котируется в столице в статусе «престижного сувенира» — не только для соотечественников, но в первую очередь для иностранцев. Прекрасные работы молодых танцовщиков.

​ «Мнимый больной». Национальный театр русской драмы имени Леси Украинки. Классическую пьесу Мольера режиссер-ветеран Аркадий Кац (Россия) перечитал на украинской сцене — легко, остроумно. Копнул вглубь — с желанием перевернуть представление искушенного зрителя о знаменитом мольеровском нарицательном образе. Главную роль безупречно исполняет Давид Бабаев.

​ «Вишневый сад». Театр юного зрителя на Липках. Режиссер Виктор Гирич. В хорошем смысле восторженный, динамичный и подчеркнуто веселый спектакль о расстаявшем детстве чеховских героев, которое преследует их в самых драматичных жизненных обстоятельствах. И даже продажа сада в этом спектакле кажется детским розыгрышем.

Блог о харьковских театрах «Без грима», запись от 8 апреля 2013 года

http://bez-grima.kharkov.ua/romeo-i-dzhuletta-novaya-zhizn-velikoj-tragedii/#more-1613

Анна Селевич

Весна для Театра на Жуках началась премьерой спектакля «Ромео и Джульетта» по одноименной трагедии У.Шекспира, которая уже несколько столетий не «выходит из моды». Множество известных постановок этого произведения существует. Когда-то в ролях Ромео и Джульетты на сцене театра блистали Лоуренс Оливье и Вивьен Ли, Дмитрий Барков и Алиса Фрейндлих. Бесчисленное количество постановок, каждый режиссер пытался показать свою историю вечной любви. Делать постановку «Ромео и Джульетта» немного рискованно в любом случае, а сделать ее по-новому — рискованно вдвойне.

Театр на Жуках вас не шокирует своей постановкой «Ромео и Джульетты», как, например, вариант трагедии Жолдака, которую мне довелось увидеть. И, поверьте, это к лучшему. Ведь не все, что шокирует и поражает, можно назвать искусством. Но и классической постановки пьесы вы тоже не увидите. Часто можно наблюдать, когда режиссер, создавая спектакль по произведению нашумевшему и имеющему множество вариантов театральных постановок, стремится покорить зрителя где-то шоу, где-то экстравагантностью, зачастую старается шокировать его. Под шоком не всегда подразумевается эстетическое зрелище.

Режиссер театра Ольга Терновая нашла новые формы, оттенки, идеи, ей удалось представить известную всему миру трагедию по-своему. Конечно же, спектакль имеет тот же хорошо уловимый почерк театра на Жуках. Его можно прочувствовать, посмотрев не один спектакль: все так же уделяется большое внимание мелочам, что дает возможность лучше понять суть и прочувствовать смысл. Спектакль по наполненности выдержан в таких рамках, чтобы донести главное, отставив все лишнее. И все же постановка «Ромео и Джульетта» стала новым витком в творчестве театра, на мой взгляд. В спектакле подкупает простота, меня покорило именно это. Костюмы и декорации очень просты, они не выделяли героев, скорее обезличивали их. В таком варианте не костюм окрашивал образ, а скорее наоборот, – он был фоном, а главной окраской стали игра и пластика актеров. Особенность спектакля –  многоличие героев трагедии. У меня создалось впечатление, что герой помещался между зеркалами и отражался несколько раз. Голоса, слова также отражались эхом. Поэтому образы Ромео и Джульетты скорее витали в воздухе и не имели четкого обрамления. Актеры перемешивались, перетекали из одного образа в другой.

Символичными стали цвета костюмов и декораций. Их было всего три: черный — цвет фона, теней; белым цветом костюмов выделялись фигуры актеров, как в технике «граттаж» появляется рисунок на черном фоне; красный — цвет крови, войны, страсти. Красным были обозначены полоса, разграничивающая враждующие семьи, кровь, маски безликих.

Несмотря на новый подход к трагедии, суть не была утеряна, главная идея сохранена, а текст адаптирован, но узнаваем. Все это конечно идет в плюс постановке.

Тронула игра юных актеров, хотя Ромео казался мне иногда менее страстным и влюбленным, нежели Джульетта. Но основное впечатление осталось положительным. Несмотря на то, что спектакль является трагедией, он оставляет светлые чувства. А после его окончания зрители еще несколько минут оставались на своих местах и как будто ждали продолжения, хотя история достигла логичного конца.

Во время спектакля на улице шел сильный дождь и слышались раскаты грома, что так удивительно в апреле. Это только прибавило эффекта. Казалось, небеса сочувствовали трагедии любви Ромео и Джульетты.

Газета «День» N60 от 2 апреля 2013 года

http://day.kiev.ua/ru/article/kultura/dva-arlekina

Александр Чепалов, Харьков

Французские актеры провели мастер-классы по искусству комедии дель арте в трех городах Украины

На их открытых уроках побывали студенты шести театральных вузов и колледжей Киева, Харькова и Николаева. Марк Жаке и Жиль Совестр прибыли в Украину по приглашению харьковского «Театра на Жуках» — в рамках проекта «Театральное окно в Европу», — который по инициативе харьковчан проводится уже два года подряд.

Они представляют Региональный центр драматического искусства (CRAD) из города Клермон-Ферран, основанный в 1940 году и пользующийся поддержкой местного муниципалитета. Марк Жаке — выпускник школы драматического искусства Шарля Дулена, они с Жилем Совестром проходили стажировку в Международной школе Ж. Лекока, учились у мастеров комедии дель арте Франции, Италии, США, Бельгии. Ныне сами имеют большой опыт преподавания этого вида актерского мастерства. Оба актера — участники международных театральных проектов и фестивалей. На одном из них французы встретились с коллективом «Театра на Жуках» и договорились о сотрудничестве.

Продюсер коллектива Дмитрий Терновой рассказал, что в рамках проекта «Театральное окно в Европу» «Жуки» стремятся организовать приезд в Украину тех мастеров, которые сумели их самих чем-то удивить. Например, с их подачи приезжали к нам польские театры («Крик» и «Брама»), которые показали свои спектакли в Киеве и Харькове, а их участники провели актерские тренинги, основанные на системах Е. Гротовского и В. Станевского. Причем все занятия здесь – практические, с вовлечением в работу большой группы студентов.  «Мы и сами чувствуем пользу от таких тренингов: это не только познавательно и полезно, но и потрясающе весело», — отметил ТЕРНОВОЙ.

В Харькове студенты Академии культуры и Национального университета искусств имени И. Котляревского «примеряли» на себя пластические и речевые характеристики персонажей комедии дель арте (commedia dell’arte, или комедия масок — импровизационный уличный театр итальянского Возрождения, возникший к середине XVI в. и, по сути, сформировавший первый в истории профессиональный театр. Импровизационный метод работы привел комедиантов к профессионализму — и, в первую очередь, к созданию ансамбля, повышенному вниманию к партнеру. Определенная маска закреплялась за конкретным актером раз и навсегда, однако роль — несмотря на жесткие типажные рамки — бесконечно варьировалась и развивалась в процессе каждого представления.), а также получили навыки работы с масками, сделанные руками французских педагогов. Кстати, свои уроки они проводили как волонтеры искусства бесплатно!

В Киеве занятия прошли со студентами Национального университета кино, театра и телевидения им. И. Карпенко-Карого, Киевского национального университета культуры и искусств, а на очереди тренинги в Николаевском филиале вуза, а также местном колледже культуры и искусств.

Польза от этого начинания очевидна – ведь украинская театральная школа освоением стилей сценической культуры явно не избалована. Даже ближайших к нам, европейских, не говоря уже о восточной (каждый вуз выходит из этого положения по-своему), а на приглашение мастеров из других стран часто не хватает средств, поэтому мастер-классы французских актеров стали событием и надолго запомнятся не только студентам, но и преподавателям.

Сайт «Драматург» от 5 марта 2013 года

http://dramaturg.org.ua/?p=9

Володимир Сердюк

Публікуємо інтерв’ю Дмитра Тернового, сучасного українського драматурга — переможця Міжнародного драматургічного конкурсу «Говорити про кордони«, яке він дав для сайту «Драматург«.

Дмитро Терновий, драматург

– Дмитре, Ви ж не писали п’єсу «Деталізація» спеціально для конкурсу, бо на членів журі, за їхніми словами, такі твори не справили враження?

Задум п’єси вже деякий час «варився» у голові. А коли я дізнався про конкурс, зрозумів, що задум цей частково співпадає із заявленою тематикою. Це підштовхнуло взятися за  роботу скоріше.

– З відповідей доктора Папке нам так і не стало зрозуміло, чи зможуть Ваш твір прочитати українські читачі. Хоча б натякніть, чи була ця п’єса опублікована раніше, і де?

Ні, вона ніде не публікувалася. П’єсу було завершено на початку грудня минулого року, тобто за кілька тижнів до звершення термінів конкурсу.

– Чи були вже в Україні раніше опубліковані інші Ваші п’єси?

Ні. Навіть не шукав можливостей для публікації. Чесно кажучи, мені здається, що це марна праця, бо в Україні середовище, яке б інтегрувало драматургію та театр, майже відсутнє.

– Загалом, зміст «Деталізації» був описаний на прес-конференції журі конкурсу, де оголосили переможця, тобто Вас. Чи можемо ми дізнатися про її структуру, що це: класичні три дії, збірка новел чи «потік свідомості»?

Нічого з перерахованого. Якщо це дійсно цікаво, у п’єсі сім сцен. Одна з особливостей твору в тому, що він побудований на межі різних жанрів. У ньому можна роздивитися елементи і трагедії, і комедії положень, і сатири, і репортажу, і навіть буфонади. Але все це сприймається органічно за рахунок сюжетною лінії, яка все це об’єднує в цілісне дійство.

– Коли пролунало Ваше ім’я, стало очевидно, що присутні на прес-конференції фахівці не були знайомі з Вашою творчістю. Навіть прізвище Терновий багатьом видалося псевдонімом. Хто ви?

Ну, це нестрашно. Підозрюю, що я теж не знаю нікого з тих фахівців, хто був на підсумковій прес-конференції. Філфак Харківського університету, молодіжний театр, армія, інформаційна та економічна журналістика у провідних медіа. П’ять років тому разом з дружиною, поетом та режисером Ольгою Терновою, заснував спочатку харківський Театр на Жуках, (я є його продюсером та актором) потім — літературне об’єднання, яке почало видавати альманах «ЖУК — Жива Українська Культура». Щодо драматургії: першу п’єсу написав у 22 роки, потім — велика перерва, тому що не було можливості для реалізації в цьому. Останнім часом повернувся до творів для театру, написавши кілька п’єс та інсценувань. За всім іншим, мабуть, краще, до містера Гугла, чи пана Яндекса: там знайдеться багато посилань.

– У п’єсі-переможиці «Деталізація» мова йде про Майдан Незалежності та велику квартиру в центрі Києва. Це Ваші реалії?

Смішно. Навіщо ж нам уява? Звісно, ні. Живу на окраїні Харкова. Найсмішніше ж те, що в п’єсі жодним словом не згадується ані Київ, ані Майдан Незалежності, ані навіть назва країни. Але непогано, що все це сприймається саме так. До речі, дія лише двох з семи сцен відбувається у тій квартирі.

– Як складалася Ваша співпраця з перекладачем (перекладачами), чи Ви самі володієте англійською мовою?

На жаль, не володію. За умовами конкурсу переклад необов’язково мав бути виконаний на високому професійному рівні. Тому я попросив мені допомогти двох акторів нашого театру, які мають досвід перекладу та навіть викладання. Я розказав, на що варто звернути особливу увагу (гра слів, особливості атмосфери, ритму у різних сценах, таке інше), ми розділили між ними сцени за змістом, та за два тижні вони зробили переклад.

– Висловлюючи компліменти Вашій п’єсі, члени журі говорили про несподіване поєднання жанрів і несподівані підходи у створенні сцен, коли, наприклад, порцелянова філіжанка від нудьги починає спілкуватися з самотнім кришталевим фужером.

Так, у частині сцен діють люди, у частині — предмети, їх досить багато. Вони виникають, щоб підкреслити чи, навпаки, зняти, напругу тих конфліктів, що виникають у п’єсі. Крім того, це дозволяє подивитися на події зовсім під різними кутами зору. А для акторів з’являється можливість зіграти декілька різноманітних ролей протягом вистави.

– Ваш твір, на думку членів журі, також вигідно відрізнявся від інших, бо його автор (Ви) очевидно має досвід створення п’єс для сцени, а не лише як чисто літературних творів. Це правда?

Так. Я практично кожний день виходжу на сцену. Звісно, в мене є свої уявлення відносно того, що цікаво, а що нецікаво грати актору. Ці уявлення природно знаходять відбиток у моїх драматургічних творах. Частина з них входить до репертуару Театру на Жуках: вистави «We care a lot» за моєю п’єсою «Блазні», «Пластилін світу» за філософською казкою сучасного російського письменника Євгена Клюєва та «Доротея» за повістю болгарського письменника Павла Вежинова.

– Очевидно, що потрапляння в тему з «Деталізацією» було стовідсотковим. Вас дійсно турбує проблема кордонів, чи членам журі лише так здалося?

П’єса не тільки про кордони між країнами, хоча ця тема там дійсно гостро звучить. Там є і про кордони між людьми, поколіннями, про кордони свободи та несвободи, про межу дії та бездіяльності. Правда в тому, що ми всі живемо нібито на якійсь грані. Невже все це може не турбувати?

– Як Ви ставитеся до матюків на сцені та 100%-ого відтворення реальності у п’єсах? Чи Ви все ж романтик? Бо те, що ми знаємо про текст «Деталізації», натякає саме на це.

Іноді нецензурна лексика може бути доречною, але тільки як виняток, а не правило. Тобто щоб вживати її, потрібно мати залізні обставини, коли без цього просто неможливо. В інших випадках, як на мене, це бруд, який не має жодних виправдань. Так, я вважаю, що театр призначений підносити дух, а не принижувати його, і неможливо миритися, коли цей дух змішують з брудом, бо це є приниженням для всіх — і для акторів, і для  глядачів. На мій погляд, це звичайний здоровий глузд. Що стосується іншої частини питання, де, як я розумію, йдеться про документальний театр, вербатім і таке інше, то, на мій погляд, це може бути корисно як вправа, елемент пошуку. До мистецтва ж це має дуже далеке відношення, і це «не моє». Саме з цих причин я дуже далекий від захоплення сучасним мейнстрімом і вважаю, що мейнстрім повинен змінитися.

– Творчість яких сучасних драматургів Вам близька, якщо можна так сказати? Чи, можливо існують і п’єси, які викликають у Вас бажання написати свій власний твір в іншому стилі?

З сучасних авторів я з захопленням виділив би творчість Ніни Садур, вона щось неймовірне робить зі словом, а буття її персонажів завжди десь на межі реальності. Що стосується впливу на себе, — ні, не можу сказати, що від якогось з авторів відчуваю якийсь вплив. Скоріше, мене настільки не задовольняє сучасна драматургія, що є бажання зробити щось взагалі інше.

– Дякую, пане Дмитре! Успіхів Вам!

Газета «Зеркало недели» N10 от 15 марта 2013 года

http://gazeta.zn.ua/CULTURE/vzeroshennoe-pokolenie-shest-dramaturgov-v-poiskah-_.html

Олег Вергелис

Сразу несколько международных институций (почти одновременно) обратили внимание на новые украинские пьесы — в Австрии, в Англии, в некоторых других странах. Активизировалась «новодрамная» жизнь и внутри наших местных разнообразных фестивалей, форумов, молодежных собраний — читки, обсуждения, брожения умов. Естественно, массовому театральном кругу (и даже отдельным завлитам) эти имена ни о чем не говорят… Павел Арье, Артур Млоян, Вера Маковий, Оксана Савченко, Дмитрий Терновой, Татьяна Киценко (другие активисты этого движения). Но вот все же пытаются эти молодые люди заявить и утвердить статус «новой драмы» в Украине. И только будущее докажет насколько этот статус окажется ценным и прочным…

Разные их тексты (возможно, не всегда совершенные в художественном плане) говорят о нашей нынешней жизни откровенно, надрывно, отчаянно, сбивчиво, высокомерно, иногда наивно. Поколение этих драматургов (средний возраст около 30 лет) мне видится «взъерошенным». Они многим недовольны, они многим раздражены, им есть что сказать, но не все хотят их слышать и услышать. Разные пьесы разных наших новых авторов объяснимо пугают репертуарные театры (мат и пр.). Впрочем, эти же наши театры совершенно не пугает засилье часто сомнительной современной европейской драмы. И только лишь потому, что постановки импортных пьес здесь щедро финансируют европейские институции. Хотя, на мой вкус, «новая украинская драма» ничуть не уступает в отражении «тьмы» и стремлении к свету — скажем, той-таки немецкой новой драме.

Тексты наших украинских авторов можно сквозь лупу изучить на специализированных сайтах (задайте в поиске, найдете). Намерение же данной публикации — не текстологический анализ новых драм, а, скорее, «шапочное» знакомство с их авторами. Кто они? Чем дышат? Что их волнует? Вот и предложил отдельным драматургам ответить на несколько вопросов. Какой монолог «от себя» вы написали бы для собственной же пьесы? Легко ли быть молодым драматургом и удается ли прокормиться литературным трудом? Какой жанр предполагают нынешние общественно-политические реалии в Украине? Герой вашей новой драмы — кто он (как собирательный образ)? Кому из режиссеров вы хотели бы доверить свои тексты? Самое большое Зло нашего театра (образная версия)?

Так что знакомьтесь, ищите, читайте.
И ставьте.

Оксана Савченко: «Если в лагере насилуют детей, то и об этом должна выходить пьеса»

«Я знаю, что скажу дочке, когда ей исполнится шестнадцать. Я скажу: «Милая, если ты чувствуешь отличие от одноклассников, соседей по этажу, а прочих сограждан считаешь дегенератами, это означает, что у тебя есть призвание. Какое — ты еще не поняла, но чтобы это понять и не тратить время попусту, вали в большие города из нашего грязного болота и никогда больше сюда не возвращайся. В Москву не надо — там тоже можно только подыхать. Вали в Нью-Йорк, Токио, Берлин или Париж. Живи, делай ошибки, и, может, когда-нибудь при оптимальном стечении обстоятельств что-нибудь получится — например, ты снимешь кино или изобретешь какой-нибудь запупенный вид связи с инопланетными существами. Но не здесь — потому что здесь ничто и никогда, — а ТАМ.» (Из поста О.Савченко в Facebook 16.02.2013).

***

На этой неделе Оксана Савченко вместе с группой поддержки уехала в Лондон.  В Royal Court будут читать ее пьесу «І мені байдуже, як ти там». Этот же текст недавно читали-слушали и в Украине в рамках «Недели актуальной пьесы», которую поддержал даже Ахметов. Пьеса Оксаны — о людях в нелюдских обстоятельствах. Есть пара — Лора и Андрей. У них дочь. И у них же серьезные финансовые проблемы. Как их решить — неизвестно: кредит страшнее петли на шее. В то же время между самими героями бродят тени отрешенного равнодушия и эгоцентризма. Муженек отдает 6000 долларов бездомным, потому что в нем проснулся альтруист. Жена в полном отчаянии пытается выбраться из капкана…

…Прекрасно помню, как лет десять назад Оксана Савченко пришла работать в отдел культуры одной из крупнейших на то время всеукраинских газет. И сразу же выделилась в трудовом коллективе. Она уже тогда была человеком думающим, углубленным в себя, непохожим на других. Талантливо писала и оригинально раскрывала те или иные темы, которые я предлагал ей как редактор. И вот — выросла! И уже сам Лондон, вотчина великого Оливье, оценил драматургические опыты Оксаны. В силу корпоративного и творческого сродства, конечно же, хочется пожелать, чтобы ее тексты оставались не только текстами, но превращались еще и в интересные сценические композиции. До сих пор меня поражает в ней некая самоотверженная «подключенность» к трудному диагнозу дней нашей жизни. Ну, вот едет она в метро, смотрит на пассажиров, а потом пишет в своем Facebook: «Не очень приятная тема, но все же расскажу. Только что ехала в метро. Зашла в вагон и села. Осматриваюсь — и вижу, что напротив бомжи. Я подальше отсела. А сама глаз от них оторвать не могу и прислушиваюсь к каждому слову — так трепетно и нежно они разговаривают друг с другом. Каждое слово произносят так, будто последний раз друг друга видят. Ведь есть же любовь на свете! При любых обстоятельствах, но есть! И сидит она, улыбается, и блеск в глазах… Пока я опомнилась и решила заснять, они уже уснули. Впечатлило». Такая вот «новая драма»…

***

– Пишу свои пьесы около двух лет. И пока что мой заработок как драматурга ограничивается гонораром в размере 400 грн, полученным в редакции журнала «Дніпро» за публикацию одной из моих пьес.

Думаю, Украине сегодня необходим социальный, политический и документальный театр. При этом заказ на такие пьесы должен исходить от самого театра. Если в пионерлагере насилуют детей, то об этом должна выходить честная пьеса. Причем не через полгода или год, когда все об этом забыли, а через месяц! И опасаться, что она будет лишена художественной ценности, не надо, потому что в таких текстах важен посыл и обратная реакция зрителей. Только так театр сможет что-то менять в обществе.

Для меня герой новой драмы — это неудачник с очень нестабильным финансовым положением, болтающийся, как г… в проруби, между советским прошлым и светлым будущим. Он всегда и всем недоволен. Он мало приспособлен к действительности, но отчаянно пытается найти ответы на вопросы и изменить свою жизнь.

Из режиссеров мне нравится Андрей Май, потому что не боится экспериментировать, и Дмитрий Богомазов, поскольку почти все его постановки интересны и современны.

А самое большое Зло современного украинского театра — это сам украинский театр. Он ханжески, с презрением, недоверием и ненавистью относится к новой украинской драме. Его раздражает в этой драме все, начиная от героев — обычных граждан, живущих в соседнем подъезде, — и заканчивая их лексикой, которая оскорбляет утонченный слух украинского театра. Это отношение рикошетом бьет по авторам новой волны, лишенным возможности получить бесценный для драматурга опыт, ведь только тогда, когда твою пьесу ставят на сцене, ты можешь увидеть все свои промахи и ошибки и в итоге совершенствоваться как автор.

Артур Млоян: «Герой нашей новой драмы — подонок»

«Понятия не имею, какой монолог выдал бы, будь я сам героем собственной пьесы… Но уж закрутил бы как-нибудь интересно».

Артур Млоян в узких кругах знаменит пьесой «Семейные люди». Это довольно забавная треш-шарада о мусоре нашего бытия, о людях-»насекомых», эту же свалку и населяющих. Действие разворачивается то в тамбуре вагона пригородной электрички, то в салоне красоты, то в доме замечательных героев. Эдакий сквозной персонаж текста — веселая бабка с тележкой, которая вольно или невольно норовит задеть красавиц и чудовищ из пьесы Млояна. Вот небольшой фрагмент его текста.

«Микола. Жіночка, вам шо, повилазило?! Не бачите, куди прете?

Баба з візком. Меньше пити треба.

Ірина. Це не ваше діло, кому і скільки пити треба!

Баба з візком. Чого це не моє? Людям заходити, а вони тут встроїли бенкет і ще шось варнякають, шось їм не подобається, (з сарказмом) от же ж царська родина, не уважили, вибачте.

Ірина (кривляючи Бабу). Ні, це ви нас вибачте. Ми більше не будемо.

Баба з візком.Нє ну ви чули, люди, яка молодьож зара?

Микола. М-м-м?

Баба з візком. Нализалися і як ті бички…

Ірина. Рота закрий.

Баба з візком. П’янь.

Ірина робить рух в напрямку Баби, але Микола її зупиняє і коказує що сам розбереться.

Микола. Ну шо ти причепилась, стара? Вона ж навіть зі мною у сарай не ходила…

Баба з візком. Конєшно, не ходила! Вона ж розумна — хлів з сараєм не плутає. (проходить далі у салон)

Микола. Та сарай то був, Богом клянусь!

Баба з візком. Протрєзвій спочатку! Клянеться він…

Ірина (до Миколи). Чого ти з нею панькаєшься?

Микола (тихо). А шо мені? Вона ж стара…

Ірина (до Миколи). «Шо», «шо». Мужик ти, чи хто?

Микола. Ой пагано, шось…

Ірина. Пусти, я з нею розберусь… може полегшає.

Баба з візком. Ти лучше росольчику…

Поривається до Баби, але Микола її стримує.»

Персонажи Артура Млояна обитают где-то в пригороде Киева, а на самом деле — в «пригороде» нашей жизни. Сам г-н Млоян все-таки родился в столице (1981). В 2009-м получил диплом драматурга-сценариста на факультете искусств ДАКККІМ. Помимо этого, как сообщают справочники, хотел получить образование менеджера и художника. В разное время успел поработать помощником пекаря, курьером, альфрейщиком. И даже художником-монументалистом! Был участником театрального фестиваля «Любимовка» (но пишут, что отказался от читки). Принимал участие и в нашумевшем проекте «Украино, goodbye!»: как сценарист и режиссер представил свой 18-минутный фильм «Ключ» — историю «про Василя», отправившегося подзаработать за границу, а потом вернувшегося домой с кучей денег и осознавшего -тратить их уже вроде бы и не на кого… Особенность текстов Артура в том, что в них он умеет слышать и слушать повседневность. Со всеми ее гнусностями, завываниями и иногда (редко-редко) — с чистыми пронзительными голосами.

* * *

– Быть драматургом легко: написал пару-тройку листов в диалогической форме, послал на фест, тебя отобрали, прочитали. И вот ты уже «какбэ» драматург. Ну а дальше — туже. Потому что постановочному театру твоя драматургия не совсем нужна. За весь период его существования классики наплодили огромное количество произведений, причем достаточно высокого уровня, до которого молодым драматургам едва ли когда-нибудь дотянуться. Кроме того, есть современные писатели с иностранными фамилиями, к которым относятся с традиционным пиететом, как к богатым господам. Так что у руководителей подавляющего большинства театров нет никакого стимула напрягаться, вчитываясь в новые украинские тексты. Я уже не говорю о принципиальном инициировании постановок спектаклей по произведениям молодых драматургов.

Вопрос тематики и жанра современных украинских пьес — это вопрос интересов и мировоззрений авторов. Плюс задача, которую автор перед собой ставит. Нужно просто стараться делать обстоятельства своим материалом, а не наоборот — становиться материалом в неких обстоятельствах. Можно написать одинаково сильную драму, комедию или трагедию на тему, например, недейственности украинской Конституции в современных реалиях, с сюжетом, где негодующего толстяка уносит в небо крохотный воздушный шарик, и, если имеется вкус, хорошее владение драматургической техникой и что сказать, увлечь ею.

Герой новой украинской драмы — это подонок, наверное? По-крайней мере, это наиболее часто встречающийся вид в «новой драме». Есть еще другое течение, которое я называю «фиолетовые шляпки». Там героями выступают всякого рода снобы. Лучшие пьесы, как правило, не завязаны ни на первом, ни на втором герое.

О режиссерах… Хм… Есть, конечно, хорошие режиссеры. Но так, чтобы мечтать о них, — нет таких.

О зле… Самое большое зло украинского театра — это дельцы на театральных должностях, которых больше интересует пошлое заигрывание с публикой, нежели уникальное духовное переживание, которое можно подарить зрителю и самому себе хорошо сыгранным спектаклем.

Дмитрий Терновой: «Ваш дух тоскует?
Его ублажит только живой театр!»

«Что именно кажется вам невозможным»? Радикально изменить свою жизнь в 37 лет? Открыть театр на краю леса, и чтобы в нем яблоку негде было упасть? И чтобы зрители приезжали из других городов? Или, чтобы сидя в «каком-нибудь» Харькове, организовать фестиваль «где-нибудь в Чехии», на камнях старинного замка – и ставить спектакли на французском и английском? Ставить с непрофессионалами, чтобы об этом рассуждали профессионалы? Собрать вокруг себя поэтический цвет? Затеять новый альманах? Или открывать жаждущим окно в театральную Европу?

Если вам кажется это невозможным, вычеркните из памяти главный революционный лозунг французских студентов «Soyez rОalistes, demandez l’impossible», начертанный ими на своих знаменах за год до моего рождения, — и просто включите телевизор…»

***

О Дмитрии Терновом активно заговорили в медиа в феврале этого года, когда его пьеса «Детализация» была признана лучшей в рамках Международного конкурса драматургов «Говорить о границах» (Австрия). Вскоре эта же пьеса будет поставлена на сцене государственного театра в Карлсруэ (Германия). Ее также напечатают тиражом 11 тыс. экземпляров, часть которого разлетится по театральным и литературным учреждениям стран Европы.

Дмитрий Терновой – в одном лице и актер, и продюсер, и основатель харьковского Театра на Жуках. К этому коллективу уже лет пять приковано внимание харьковских театралов и иногородних ценителей сценического искусства. За быстропролетевшую пятилетку Жуки стали эмблемой театрального Харькова, включили в свой репертуар семь постановок в разных жанрах. Афиша театра – это драматургия Уильяма Шекспира, Григория Горина, Нины Садур. Театр интегрирован в отечественные и международные театральные фестивали. С 2012-го Жуки начали проект «Театральное окно в Европу», приглашая в Украину знаковые театральные коллективы из разных стран с постановками и мастер-классами. В рамках этого же театра выходит интересный альманах «ЖУК». И знаете, как расшифровывается? «Жива українська культура»! Собственно, именно за живой театр и ратует г-н Терновой. А по поводу своей пьесы «Детализация» говорит: «Мой текст отражает мои же личные ощущения времени, в котором живем. События проживаются героями в атмосфере, охваченной протестными акциями города, что обостряет конфликт. А жанровый микст дает простор для актерской игры».

В свою очередь почтенные члены жюри австрийского конкурса отметили креативность материала, его необычную форму, структуру.

***

– В драматургии я пока скорее небезразличный наблюдатель. Поскольку существую как бы «вне» общего контекста. Тем не менее, с уверенностью скажу: «кормиться» своим литтрудом драматургу в Украине практически невозможно! Из правила, вероятно, есть какое-нибудь исключение. Но в целом это так. И дело не только в том, что наши театры предпочитают не связываться с современными драматургами, чтобы не морочить себе голову авторскими правами. И не только в том, что есть реальный дефицит качественной современной драматургии. Самое главное, как мне видится, театральная среда в Украине разобщена. Сейчас здесь разорваны все возможные связующие нити. Не только между драматургами и театрами, но и между критиками и зрителем. И даже между самими театрами.

Площадки, через которые можно предложить свою пьесу, находятся в зачаточном состоянии: нет интересной театральной периодики, драматургические читки при фестивалях хороши разве что для удовлетворения собственных амбиций, а конкурсы по качеству того, что на них предлагается, таковы, что не всякий решится смешаться с этой угрюмой массой.

Выход? Писать в стол. Публиковаться в Интернете (что сродни пусканию бутылки в море?). Или же ходить просителем по всем возможным театрам.

Другой вариант — перестать «париться» судьбой своих сочинений. Периодически участвовать в международных конкурсах. Выиграть что-нибудь значимое. У нас же, чтобы получить «домашнее» признание, лучше всего добиться успеха где-нибудь за рубежом (желательно сразу в Голливуде, тогда — гарантированно!).

Между прочим, воссоздать все эти разрушенные механизмы не так-то сложно. Нужны интегрирующие структуры вроде Союза театральных деятелей. Только с молодой, умной и креативной кровью, которые возьмутся за дело и последовательно все отстроят. Но, по-видимому, пока не созрел общий интерес?

А сегодня «живому зрителю»  и нужен настоящий живой театр. Не коммерческий театр развлечения, а возвышающий дух театр катарсиса. Возможно, звучит странно и чересчур оптимистично? Но я убежден, что люди, накушавшись вдоволь телевизионного мыла, изголодались по серьезному разговору. Их дух тоскует? Что может ублажить и насытить его лучше, нежели театр? Живой театр! Все, кто сегодня готов предложить людям такой разговор и такое зрелище, завтра, я уверен, будут в авангарде театрального процесса.

Герой новой украинской драмы… Это что-то (или кто-то) дурно пахнущее. Обязательно с физическим изъяном и отвратительной речью, прячущее свои комплексы за хулиганскими манерами. Я очень толерантно отношусь к идее «новой драмы», имея в виду сближение драматургии с современностью, появление у героев подспудных мотивов действия… Только не надо бы доводить все до чрезмерных крайностей. Как часто случается с великими идеями, вокруг которых с годами наслаивается огромное количество мусора.

Этот мусор в обновленной и «заточенной» под сегодняшний день «новой драме», по-моему, и преобладает. Причем, уже нередко занимает командные высоты и задает сценическому процессу некие собственные критерии вкуса и оценки. Совсем недавно пересматривал пьесы современных авторов, отобранные для читок на одном из украинских драматургических конкурсов. Честно признаться? Это ужасно. И оскорбительно. Грязь и гной. А судьи кто?

Мне лично — повезло.  Некоторые мои пьесы уже ставит замечательный режиссер и близкий мне человек — Ольга Терновая. Все мы, кто работает под ее началом, ощущаем, что делаем что-то очень настоящее, и понимаем: широкое признание этого — только вопрос времени. С радостью отдал бы свои тексты главному режиссеру Харьковского театра кукол Оксане Дмитриевой и руководителю львовского театра Леся Курбаса Владимиру Кучинскому. Из россиян — Константину Райкину, Олегу Меньшикову.

Для меня режиссеры по их отношению к материалу делятся на несколько групп. Одни стремятся к глубокому прочтению текста, докапываются до самых глубинных смыслов, предельно осознанны в работе и, отчетливо понимая, как хотят воздействовать на зрителя, отыскивают самые точные и интересные режиссерские ходы. Для других текст — лишь отправная точка к собственному самовыражению: хорошо, когда таким художникам действительно есть что сказать, тогда это может быть невероятно интересно. Третьи — это те, кто, взявшись за работу, не знают точно, чего хотят, поэтому и разминают драматургический и актерский материал то так, то этак. Обычно их называют экспериментаторами: они могут «выстрелить» одной-двумя постановками, а потом надолго исчезнуть из поля зрения. Есть, конечно, и ремесленники, которые профессионально управляются с материалом, регулярно выдавая ладно скроенные «крепкие спектакли», не блещущие оригинальными идеями.

Но самое большое зло украинского театра, на мой взгляд, лежит именно за пределами театра — в плоскости социальной и медийной, откуда на сцену и в зрительный зал проникают пошлость, бездарность,  дурновкусие.

Павел Арье: «Мы дети «индиго» –
дети без будущего»

«Наверное, я и являюсь каким-то образом героем своих пьес? Не потому, что они, эти пьесы, конкретно обо мне, а потому, что, выбирая тему и разворачивая сюжет, я отталкиваюсь от своего собственного ощущения беспокойства, т.е. в этих вопросах мной никогда не руководят какие-то эстетические или трендовые соображения, для меня это ошибочный путь, ведущий в пустую комнату. Тема должна волновать меня — сердить, пугать, влюблять до смерти, вызывать отвращение, бить в зубы, по глазам, в живот, лечить, давать последний шанс… короче — все что угодно, НО ВОЛНОВАТЬ. Таким образом, о чем и о ком бы я не писал — это обо мне, о ВАС, о нас. Кто мы? Где мы сейчас? Куда идем? Почему мы? В последнее время я размышляю над местом моего поколения в реалиях современных социокультурных процессов. Вот, пожалуйста, моя личная, возможно немного грубая, но откровенная рефлексия в виде монолога.

Мы дети «индиго» — дети без будущего. Поскольку перед нами трупом лежит добросовестно выстроенная нашими предками, праотцами с праматерями, всеми ПРА и ПРО, всеми теми, кто был «ДО», СИСТЕМА. Система — стена, заплывшая жиром. Стучи в нее хоть кулаками, хоть ногами, бейся главой, налегай всем телом, — никто тебя не услышит и не почувствует, жир равномерно поглощает силу твоих усилий, коэффициент эластичности стены сводит коэффициент эффективности индивидуума к пометке «нуль». Интересно, что будет, если  попробовать постучать ножом или пулями из пистолета? … Лично я не знаю, что будет. Нет, клевого точно ничего не будет, но что-то все же будет, и я ни фига не знаю, что именно. Разве это НЕЗНАНИЕ не является тем самым весомым поводом, чтобы попробовать?

И не дай вам Бог воспринять этот монолог как некий призыв к революции или акт поддержки какой-то там оппозиции: мы все знаем, что революции, оппозиции и тому подобное другое безобразие — это влечение «недопущенных» к тому же жиру в стене. Я за то, чтобы не было стен…».

***

Драматург Павел Арье родился во Львове. Сегодня живет на две страны: Германию (Кельн) и Украину. Лет девять назад он решил «эмигрировать». Хотя эмигрантом себя не считает. А в одном из интервью рассказал, что, собственно, жизнь за рубежом и дала ему импульс к творчеству. Впрочем, за пределами Украины пришлось начинать с нуля: «Такой грязной и унизительной работы, как в Германии, я нигде не делал. Хотя я человек с высшим образованием. Первая моя работа была в ресторане, помогал на кухне. Приходил домой — и такое отчаяние охватывало… А еще нужно было учиться, времени не хватало…».

В «эмиграции» Павел увлекается немецким театром, считая его более открытым к экспериментам и новациям, чем большинство театров в Украине. Тем временем  и в Украине не прошли незамеченными его пьесы: «Десять способов самоубийства» (2004), «Революция, любовь, смерть и сновидения» (2005), «Икона» (2006), «Эксперимент» (2007), «Цвета» (2008). Последнюю пьесу поставили во Львовском муниципальном театре (бывшем ПРИКВО) в январе 2009-го (режиссер Алексей Кравчук). Эта история о пяти  женщинах (и каждая из них имеет свой цвет в тексте). Режиссер Алексей Кравчук рассказал ZN.UA, что именно эта пьеса Павла его искренне увлекла, ведь «драматург нашел болевые точки в диалогах, монологах героев: это, без сомнения, сценическая пьеса, и вместе с тем в ней есть важный элемент художественной провокативности». Кравчук говорит, что замысел этой пьесы Павлу навеяла случайная встреча во Франции, а именно — в транспорте. Когда он услыхал рассказ одной женщины — о ее сложном прошлом, о ее противоречивом ощущении современности. И со временем родились именно эти «Цвета», в которых за каждым из пяти разных женских силуэтов прочитывается одна женская судьба. Во львовском спектакле одну из главных ролей сыграла народная артистка Украины Жанна Тугай.

Тем временем  Арье — активный участник драматургических фестивалей-конкурсов в Украине, Европе. Он победитель конкурса «Коронация слова-2011″ (драматургия), также победитель конкурса на участие в международной программе сотрудничества British Counсil Ukraine и театра Royal Court (Лондон). В 2010 г. в издательстве «Факт» вышел сборник пьес Павла Арье под названием «Формы». (Так вот,  завлиты театров, спешите найти этот сборник, ведь только в одной его пьесе — пять больших ролей для актрис разного возраста! А еще если два актерских состава…).

***

– Легко ли быть драматургом в Украине? Вы смеетесь?! В Украине нет ни одного человека, который бы честно зарабатывал драматургией хотя бы на запах хлеба. Литературой в целом, наверное, кто-то и зарабатывает, их имена мы все знаем, их с десяток. О нормальном взаимодействии с театрами речь пока даже не идет. Театры живут своей жизнью, в которой место современного драматурга просто не определено, и в этом не совсем виноваты театры, театры такие, какие они есть, такие, какими им дают быть.

На мой взгляд, адекватно было бы сегодня в контексте современного украинского театра поговорить  именно о социальной критике. Если можно это назвать жанром. Можно говорить о документальном театре, получившем во многих странах Европы определенное признание, а в Украине такого театра нет. Как по мне, документальный театр быстро себя исчерпывает и не является чем-то совершенным. Но его методы и средства могли бы помочь переосмыслить роль театра в обществе, положительно повлиять на качество текстов, впустить в сценические тексты живой язык, заставить драматургов и режиссеров быть внимательными и точными в лепке образов и ситуаций, всего этого нам пока не хватает.

Для меня существует безусловный критерий для современной пьесы — это ее актуальность, способность рефлексировать на наше настоящее, как я уже говорил выше: «Кто мы? Где мы?» Без этого современная пьеса, наверное, ничего не стоит. Самоузнаваемость зрителя на сцене –  залог здорового, важного для общества театра, места трансформации и очищения, катализатора настоящего.

Герой новой украинской драмы? Это живой человек, которого мы можем встретить в переполненном троллейбусе, в поле, на заработках на юге Италии, в отражении в зеркале. Этот человек дышит, ему больно, он стремится, любит, ненавидит, от него пахнет луком, ему надоело ходить на работу и т.д. и т.п. Короче, нормальный такой себе человек, не важно, президент или баба Галя из соседнего подъезда.

Вопрос о современных режиссерах — хороший, но я бы его переформулировал на «с кем бы ты хотел поработать?».  Доверил бы я всем, особенно хотел бы, чтобы молодые, нахальные и смелые режиссеры работали с моими текстами, –  это было бы прекрасно. Что касается  тех режиссеров, которые уже сделали себе имя,  я бы сказал, что рыдал бы от счастья, работая с Троицким, Жолдаком, Кучинским, Богомазовым, Юровым, Приходько. Есть, наверное, еще кто-то,  кого я не успел вспомнить. Думаю, нет надобности говорить почему.

И, наконец, о наибольшем «зле» современного украинского театра. Оно, на мой взгляд, в том, что этот театр умирает-умирает и никак не может умереть, а так хоть после его смерти, вероятно, мог бы родиться новый, клевый и прекрасный украинский театр.

Вера Маковий: «Я не смотрю телевизор уже семь лет»

«Я всегда являюсь героем своих пьес. Все, что пишу, — это обо мне. Почитайте, например, монолог Арины в пьесе «Буна». Или другие мои тексты. А вообще… постоянно в поисках нового, обращаясь к старому. Этническая. Люблю свободу. У меня жажда к творчеству. Всегда думаю: быть или не быть?».

Вера Маковий — интересная девушка и талантливый автор с Буковины. Родилась в селе Драчинцы Кицманского района. Впрочем, сегодня ее «география» — это также театральные путешествия в Боснию и Герцеговину, Киев, Львов, во многие другие географические точки. Еще в Киеве, учась в институте журналистики, Вера увлеклась репертуаром театра «Дах» под руководством Влада Троицкого. В одном из спектаклей принимала участие как актриса. Впрочем, не актерство привязало ее к театру, а именно драматургия. Ее первая пьеса — «Разорванный круг». Со временем появились «Буна», «Девка на выданье», «Состояние земли».

«Буну» — историю о столетней буковинской бабке (а также о корнях, которые мы теряем или же силой вырываем из родной земли) — даже перевели на английский язык. Хотя это довольно сложно, ведь в тексте Веры Маковий много диалектизмов.

«Буна. Уріж мені мамалиги, поклади грибів (бере з тарілки руками бринзу, нюхає її, кикає на земою) і йди достань зі слойка у хачині бринзу, та май добра, шо ти цу стару тут влупила, а масло чо не на столі? І йди там дай мій халат, щоб я не вмастилася, а по дорозі принеси рушник біля мого лужка (Орися приносить бринзу, масло, халат, рушник.) Тут у пічірицях замало запражки, треба було більше цибулі. Чого ти не сідаєш та й не їш? Вже треба йти до роботи.

Орися. Сьогодні свято! (Стоячи бере ложку і хоче щось з’їсти)

Буна. До полудня було свєто. Ти чого с ми у церкві не була? Так і не знатиме твоя дурна голова, шо там у Євангелії написано, але куди тобі до того. (Махає рукою.)

Орися. Я не могла піти до церкви — Ви дали мені купу роботи!

Буна. Могла все зробити і прийти.

Орися. Та я…

Буна. Заткниси і не огризайся! Кидай ложку з рук — потім будеш їсти, йди підміти ограду. У ганчику поприбирай, ти чого вчора до свєта цего не зробила? І дай мені там під лужком мій коньяк. І нє той, шо у довгій пляшці, а у тій круглій. (Співає «Господи помилуй».)».

…В определенной степени Вера Маковий презентует в современной украинской литературе (драматургии в частности) этнографическо-философскую линию Марии Матиос. И сегодня это очень важная линия.

* * *

– Драматургия — это работа, «оплачиваемая» иначе. Мы создали лабораторию при театре им. Леся Курбаса (Львов), которую ведет Владимир Кучинский. Сейчас я провожу здесь читку своей новой пьесы «Состояние земли». В Киеве также планируют поставить спектакль «Буна». Так что собираемся сотрудничать. Да и черновицкий театр сообщил, что будет ставить «Буну». А относительно пьесы «Девка на выданье»…

Вы спрашиваете меня о современных реалиях, которые могли бы стать материалом для пьесы… Но я не смотрю телевизор уже семь лет. Современные реалии — это театр абсурда! Меня интересует театр-ритуал и театр концепций.

Доверяю молодому режиссеру Елене Роман. Она проводит читку пьесы «Буна», чувствует тот мир, о котором я пишу, и удачно его показывает. Она же проводила читку «Девки на выданье» во время Недели актуальной пьесы.

У каждого из нас «свой театр». И именно сегодня важно создавать новые театры.

Татьяна Киценко: «Театрам выгоднее ставить немецкие пьесы, нежели украинские»

«Честная драматургия хлещет по глазам, будоражит и порождает реакцию. Кто-то хвалит, кто-то плюется и возмущается — это как раз нормально и то, что нужно. Мы должны будить людей от их сна наяву — в этом и заключается единственная польза драматургов, режиссеров, актеров и других участников театрального процесса. Цель у нас одна, так что нужно научиться работать сообща: поодиночке мы можем только нервно курить в коридоре».

***

Татьяна Киценко почти десять лет проработала актрисой Харьковского театра «Публицист». Но драматург в ней победил. И сегодня Таня пишет о том, что волнует не только ее, но и многих из нас. За пьесу «Три Ницше» она получила премию «Недели актуальной украинской пьесы». Большой интерес вызывает ее пьеса «Балл бетменов». Ее тексты коллеги и журналисты характеризуют как актуальные, умные, ироничные, даже автобиографичные. Татьяна Киценко делит себя между журналистикой и драматургией. Признается, что стихи пишет с шести лет. Не скрывает перед СМИ, что ее «Балл бетменов» — это мифологизация автобиографии. Признается также, что у некоторых ее персонажей есть прототипы. В одном из интервью Таня говорит: «После читки моей пьесы «Три Ницше» один такой человек-прототип подошел и сказал: «Спасибо, что увековечила!» Хотя, честно говоря, я была готова к любой реакции».

***

– Насколько мне известно, среди моих молодых коллег написанием пьес не кормится никто: это или хобби, или смешная подработка. И главная причина этого, на мой взгляд, — отсутствие рынка. Нет денежных вливаний, нет механизмов взаимодействия между всеми участниками процесса — нет и постановок современной украинской драматургии. Как следствие, практически все драматурги у нас — любители: все-таки «профессионализм» происходит от слова «профессия». Режиссеры ставят немецкую драму, потому что понятно, где взять денег на ее постановку, и российскую — в России есть театральный рынок, поэтому тамошние драматурги пораскрученнее будут. Можно долго говорить о том, надо ли использовать мат в пьесах, и спорить, куда идет отечественная драма. Пока у нас не сформируется театральный рынок, все это будет пустым сотрясанием воздуха.

В моих пьесах телевизор и радио используются как действующие персонажи, потому что еще непонятно, человек управляет телевизором или наоборот. Жанр (драма, трагикомедия, трагифарс) не имеет значения, важно показать человека сегодня — чтобы зритель посмотрел на себя со стороны, осознал, как он живет, и, возможно, что-то в себе изменил.

Соответственно, герой «укрсучдрамы» — это пересічний громадянин, дядя Вася из соседнего подъезда или тетя Оля из ближайшей парикмахерской. И важно не их социальное происхождение, а «настоящесть», собирательность и честность образа.

Инертность и страх — основное зло украинского театра. «Как бы чего не вышло» и «Лучше без экспериментов» — это слоганы большинства украинских худруков и режиссеров.

Портал «Медиапорт» от 20 марта 2013 года

http://www.mediaport.ua/articles/86554/Cekret_polishinelya_

(по активной ссылке доступно вместе с фоторепортажем)

Григорий Пырлик

Отрицательные персонажи — в масках, положительные — без них. «Театр на Жуках» пригласил в Харьков французских актёров, которые работают в жанре комедии дель арте. Марк Жаке и Жиль Совестр рассказали студентам-актёрам, почему маски в Средние века делали из кожи, а не из бумаги, и показали, как нужно изображать радость или лень.

Общение проходило на четырёх языках вперемешку — русском, французском, английском и языке жестов. Понять друг друга актёрам и студентам помогали переводчики, но харьковчане и гости то и дело пробовали себя на «языковом поле» друг друга. «Bonjour», «Au revoir», «Je suis content» («Я счастлив»), — говорили студенты. А гости отвечали: «Доброе утро», «Спасибо», «Хорошо» и «Прекрасно».

Комедия дель арте (в переводе — комедия искусства) зародилась в Италии в середине XVІ века. В спектаклях этого жанра нет чёткого сценария. Есть общая сюжетная линия, остальное актёры придумывают на ходу. Поэтому комедию дель арте ещё называют комедией-импровизаций.

Жиль Совестр и Марк Жаке — актёры Регионального центра современного искусства из города Клермон-Ферран (расположен в центральной части Франции). В их театре спектакли в средневековом жанре комедии дель арте играют до сих пор.

В Харьков Жиля и Марка пригласил «Театр на Жуках». Продюсер «жуков» Дмитрий Терновой рассказывает: это часть проекта «Театральное окно в Европу». Актёры часто бывают на фестивалях в Европе. Артистов, которые им понравились, зовут в Украину. С актёрами Регионального центра современного искусства «жуки» познакомились на театральном фестивале в Чехии.

Дмитрий Терновой, продюсер «Театра на Жуках»: «Мы приводим этих людей сюда, в театральные вузы, к студентам на площадки. У студентов нет другой возможности нигде с этим познакомиться, потому что они заняты с утра до вечера».

Приезд Жиля и Марка в Украину оказался небеспроблемным. Дмитрий Терновой рассказывает: деньги на билеты и проживание гостей сначала пообещал дать Французский институт в Украине. Но в последний момент отказался.

«Для нас было совершенно нереально оплатить актёрам перелёт сюда. В итоге мы совещались-совещались и пришли к тому, что они перелёт оплачивают за свой счёт сюда. Им это интересно, для них это тоже опыт. Так театральный мир устроен. Жиль и Марк оплатили в оба конца перелёт, а мы оплачиваем все перемещения по Украине и проживание. Но мы их поселили у нас», — говорит Дмитрий Терновой.

В понедельник Жиль и Марк дали первый мастер-класс в университете искусств имени Котляревского — для студентов театрального факультета.

Занятие начинается с теории. Актёры рассказывают, что во Францию жанр комедии дель арте пришёл из Италии. В спектакле задействованы от 10 до 12 актёров. Постановка обычно длится не дольше полутора часов. «Импровизация долго продолжаться не может, это тяжёлый физический труд», — объясняют французы.

В каждом спектакле есть персонажи в масках и без них. Маски надевают отрицательные типажи, положительные обычно лиц не скрывают. Персонажи-маски перекочёвывают из спектакля в спектакль. Среди них есть имена, знакомые и нетеатралам, — Арлекин и Полишинель.Арлекин и Полишинель — это дзанни, или персонажи-слуги. Арлекин — слуга хозяина дома (обычно хозяином выступает Панталоне). Арлекин хитёр, чтобы заработать, лезет в сомнительные дела, но совершает много глупостей. На маске Арлекина часто изображают бородавку. Это след от рога, который отрезали Арлекину, объясняют французские актёры.

Полишинель обычно прислуживает доктору. Он более злобный, чем Арлекин, и глупее него. Полишинель по секрету часто рассказывает вещи, которые всем известны и так. Отсюда родилось выражение «секрет Полишинеля», что означает мнимую тайну.

Из Франции Жиль и Марк привезли маски персонажей и рассказали, как они делаются. Любая маска начинается с деревянной заготовки. На форму натягивается кожа. В Средние века маски изготавливали из кожи козы, объясняют актёры. Бумага тогда стоила дороже, чем кожа.

Французы пускают маски по кругу. Студенты тут же примеряют их на себя. Это тоже «импровизация» — примерить маски и изобразить что-то в них французы разрешат студентам только на следующем занятии.

Но комедия дель арте — это не только маски, но и пластика. Эмоции актёры нередко выражают всем телом. В движениях тренеры показывают студентам, как персонажи ведут себя в тех или иных ситуациях. И заставляют повторять.

Актёры считают, что средневековый жанр комедии дель арте актуален и сейчас, ведь он затрагивает «вечные» житейские темы: деньги, конфликты между семьями, еду, власть, секс. Спектакли сатирические. Иногда мастера комедии дель арте затрагивают политику, за что могут быть наказаны. Но Жиль и Марк тут же оговариваются: так бывает, но не в их практике.

Жиль Совестр, актёр: «У нас не было никаких проблем, потому что мы не вдаёмся настолько сильно в политику. В основном, мы говорим не о действующих политиках, а о тех, кто только что отошёл от дел. Почему не говорим о действующих политиках? Наверное, потому что мы не хотим иметь проблем. (Смеётся.)»

В понедельник вечером Жиль и Марк давали мастер-класс артистам «Театра на Жуках». «Жуки» комедию дель арте тоже не забыли. Дмитрий Терновой рассказывает: отдельные пластические элементы жанра его актёры используют в спектакле «Пластилин мира».От общения между французами и студентами «жуки» ждут таких же результатов, как от мастер-класса польского театра «Брама». Этот коллектив приезжал «прорубать театральное окно в Европу» в прошлом году. Студенты подружились с актёрами настолько, что поехали к ним в Польшу. А в феврале этого года режиссёр театра «Брама» Даниэль Яцевич и студенты университета искусств поставили в Харькове совместный спектакль.